я нервно сглатываю под его пристальным взглядом.
Неужели Хайдин позволит ему убить меня? Раят переводит взгляд с меня на Хайдина.
— Если ты умён…
— Я знаю, — наконец прерывает его Хайдин.
Раят кивает, будто они говорят на непонятном мне языке. Затем добавляет:
— Извини, мне придётся прервать встречу.
— Без проблем, — отвечает Хайдин. — Закончим в другой раз.
Я сижу на пассажирском сиденье своего «Куллинана», пока Хайдин везёт нас к своему дому. Раньше шёл дождь, поэтому мы выбрали мою машину. Конечно, этот козлина настоял на том, чтобы сесть за руль. Хайдин из тех мужчин, которые всегда хотят всё контролировать.
Мои мысли заняты тем, что произошло в доме Раята и Блейкли.
— Ты знаешь Энн? — выпаливаю, устав от затянувшегося молчания. Хайдин даже радио не включил. Я чувствую, что он погружён в свои мысли, и это сводит меня с ума, я гадаю, о чём он думает.
— ЛиЭнн, — поправляет он меня безразличным тоном.
Почему они все называют её так? Моя мать всегда звала её просто Энн. Даже отец называл её Энн. Они были лучшими подругами ещё до моего рождения. Энн присутствует во всех моих детских воспоминаниях. Она практически член нашей семьи. Меня назвали в её честь, чёрт возьми!
— Я с детства навещала её в Чикаго. Думаю, я знаю, как её зовут.
— Ну, все считают, что ты Шарлотта, а мы оба знаем, что это ложь, — парирует он.
Я резко поворачиваю голову и прищуриваю глаза, глядя на него, пока он продолжает вести машину. Мне не нравится его тон. Я не виновата, что Энн появилась и сорвала его встречу.
— Она назвала Блейкли своей дочерью, — настаиваю я. Хайдин молчит, но это не вопрос — скорее наблюдение. — Ты ведь не веришь в это, правда?
— Это долгая история, — отрезает он.
— Ты собираешься мне её рассказать? — резко спрашиваю я, начиная злиться. Энн даже не удостоила меня взглядом, но позаботилась о том, чтобы подчеркнуть, что знает, кто такие Раят, Тайсон и Хайдин. Зачем?
Я раздражённо вздыхаю из-за его молчания и скрещиваю руки на груди, глядя в окно. Энн… ЛиЭнн никогда не упоминала, что у неё есть ребёнок. Её муж был убит некоторое время назад, и её «подарили» другому Лорду, вынудив переехать в Техас. Может, Блейкли — его дочь, и ЛиЭнн переживает какой-то материнский кризис, поскольку у неё никогда не было собственных детей.
Я лично не знакома с Блейкли, но мне её жаль. Раят выглядел взбешённым из-за неё. Это не её вина. А потом он поехал и забрал её… Как Раят узнал, где она?
Я закатываю глаза про себя. Конечно, он следит за ней. Все Лорды отслеживают свою собственность. У меня тоже есть чип в шее. Интересно, что сделает Хайдин, если я его вырежу? Пожалуй, стоит попробовать.
Хайдин заезжает на заправку и останавливает машину.
— Хочешь что-нибудь взять внутри? — спрашивает он, наконец обращаясь ко мне.
Фыркаю, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь, глядя в окно, словно ребёнок. Нафиг его! Если Хайдин хочет игнорировать меня, то и я буду его игнорировать. Пусть даже это выглядит по-детски.
Он вылезает из моего внедорожника и захлопывает дверь. Я опускаю руки, откидываю голову на подголовник и тяжело вздыхаю.
Какого дьявола происходит? Почему все трое так напряглись, увидев там ЛиЭнн? И если она действительно мать Блейкли… почему Раят так обеспокоен? Он назвал ЛиЭнн её матерью, когда разговаривал с Блейкли по телефону, а та… вела себя странно. Определённо не так взволновано, как Раят, но и не в восторге от того, что она была в их доме.
Голова идёт кругом. Наверняка я что-то упускаю. Мать наверняка рассказала бы мне об этом за все эти годы. Когда мы приезжали к Энн и её мужу, у них на стенах висели семейные фотографии — только они вдвоём, ни одного снимка с детьми.
Я находила это странным, ведь Лорды требуют, что вы дадите им наследников. ЛиЭнн занимала высокое положение в иерархии. Именно из-за неё я захотела пройти инициацию — после того как отец привёл меня в собор той ночью, и я увидела, что она там главная. Поэтому просто думала, что они не смогли иметь детей. Лорды не признают усыновления. Чужаки не допускаются в наше общество.
Мой взгляд снова скользит к окну, я осматриваю заправку. Место выглядит как забегаловка. Атмосфера напоминает семейный магазинчик. Определённо, это неизвестная сеть. Здесь всего четыре колонки и небольшое здание, в которое даже не нужно заходить, чтобы заплатить. Можно воспользоваться окошком.
Глядя на боковую часть здания, я вижу две двери. На одной написано «Мужчины», на другой — «Женщины». Я решаю, что мне нужно в туалет.
Открывая дверь, я вижу, как Хайдин отрывается от телефона. Он что-то печатал, но останавливается, и на его губах появляется ухмылка, правда, глаза скрыты за солнцезащитными очками.
— Передумала?
Я закатываю глаза, не в настроении разгадывать его перепады настроения.
— Я иду в туалет.
— Подожди секунду.
Он смотрит на заправочную колонку. Топливо еле течёт. Неудивительно, что это занимает столько времени. К тому же я не предложила ему свою карту, чтобы заправить мой внедорожник.
«Как это по-джентльменски с его стороны».
Я отхожу, не понимая, зачем мне ждать его.
— Шарлотта? — резко окликает Хайдин.
Я поднимаю правую руку и показываю знак мира, не утруждая себя поворотом к нему. Знаю, что этот ублюдок любит странные вещи, но мне не нужна аудитория, чтобы сходить в туалет. Хайдин уже видел, как я это делаю.
Дойдя до женского туалета, я открываю тяжёлую дверь, которая скрипит при входе. В помещении пахнет затхлостью, освещение паршивое. Сейчас середина дня, и здесь нет окон. Пол грязный, зеркало над единственной раковиной разбито во многих местах — трещины расползлись, как паутина.
Справа расположены три кабинки, последняя из которых больше, так как предназначена для инвалидов. Все двери закрыты, поэтому я наклоняюсь, чтобы заглянуть под них и посмотреть, заняты ли они. Пытаюсь открыть первую, но она заперта, хотя в ней никого нет. То же самое и со второй. Толкнув дверь в третью кабинку, обнаруживаю, что она не заперта — и тут меня сбивают с ног сзади, вталкивают внутрь и швыряют на грязный пол.
Не успев осознать, что происходит, чувствую, как кто-то хватает меня за
