вздохнув, я ору:
— ХАЙДИН!
К моему удивлению, он врывается в ванную, будто там пожар.
— Что? — резко спрашивает Хайдин. — Что случилось?
Паника в его голосе могла бы показаться милой, если бы мне не хотелось его прикончить.
Я разворачиваюсь к нему, скользя широко раскрытыми глазами по его гладкой, мускулистой груди. Он весь в поту, видимо, тренировался. Шорты низко сидят на бёдрах, пресс напрягается с каждым тяжёлым вдохом.
— Что такое, Шарлотта? — Хайдин делает шаг вперёд, а я отступаю. Он хмурится, но останавливается.
— Моё лицо, — указываю на него, будто он не видит.
Хайдин скользит взглядом по моим щекам, затем снова встречается с моим. Он молчит, но не может скрыть усмешки, тронувшей уголок губ.
Я сжимаю кулаки.
— Как ты мог?..
— А я откуда знал, что эта херовина не отмоется? — отвечает Хайдин.
Я смотрю на себя и прижимаю дрожащие руки к щекам. На них буквы «T» и «Y», выведенные моей красной помадой.
— Это стейн24. Лучшее на рынке, — говорю я ему, опуская голову и проводя рукой по волосам. Я планировала пойти потусить и пить всю ночь. Ненавижу, когда помада остаётся на бокале, поэтому решила попробовать эту.
— Эй.
Хайдин подходит ко мне сзади и поворачивает меня к себе лицом. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает мои запястья и одной рукой фиксирует их за спиной, а второй берёт за подбородок, заставляя смотреть на него
— Я пытался смыть это вчера вечером, но ты сказала, что я делаю тебе больно.
Я фыркаю.
— С каких это пор тебя волнует, больно ли мне?
Хайдин хмурится, будто я задела его чувства. Пытаюсь отойти, но он только сильнее сжимает меня.
— Скажи мне, что не получила удовольствия прошлой ночью.
Я молчу. Челюсть ноет, во рту пересохло, но Хайдин прав. Мне нравилось стоять на коленях у его ног, ожидая, когда он воспользуется мной. Это пугает меня. Он может делать со мной что угодно, и я буду получать от этого удовольствие. Моё тело было обучено быть шлюхой. Как и всех нас в этом мире. Секс используется, чтобы контролировать нас. Манипулировать. Нас заставляют нуждаться в нём и идти на всё, лишь бы его получить.
— Говори, куколка, — приказывает он.
Мои ноздри раздуваются, и я скрежещу зубами.
— Мне понравилось, — выдавливаю я, надеясь, что он примет это за сарказм, а не за признание правды.
Его улыбка заставляет меня думать, что он понял всё правильно.
— Нет ничего плохого в том, чтобы получать удовольствие от игры.
Я закатываю глаза, и Хайдин отпускает мои руки, прижимая мою задницу к столешнице позади меня. Отпустив мой подбородок, он нежно проводит обеими руками по моим волосам и запрокидывает мою голову назад, заставляя смотреть на него.
— Мне нравится. — Его голос становится тише, звучит грубее, и у меня перехватывает дыхание. — Мысль о тебе на коленях, с широко открытым ртом, в собственной слюне, умоляющей меня поиграть с тобой.
— Это было наказание, — напоминаю я его же слова.
Хайдин ухмыляется, и я бью его по груди.
— Что ты сделал с Энрике?
— Разве это важно?
— Конечно, важно! — срываюсь я, отталкивая Хайдина. — Ты не можешь причинять вред невинным!
— Я говорил тебе не ходить.
Я резко разворачиваюсь и делаю глубокий вдох.
— Так это моя вина?
— Разумеется, это твоя вина.
Я задыхаюсь от его ответа.
Хайдин приближается, запутывает пальцы в моих волосах, снова запрокидывает мою голову, вынуждая смотреть на него.
— Только я вижу тебя обнажённой, и только я прикасаюсь к тебе. Если какой-то другой мужчина сделает это, я позабочусь, чтобы это стало последним, что он сделает.
С этими словами Хайдин отпускает меня и выходит из ванной, с грохотом захлопнув дверь спальни.
ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ
ШАРЛОТТА
Прошла ещё одна неделя с тех пор, как я оказалась в доме Хайдина. Уже начинаю чувствовать себя здесь как дома. Мы с ним почти не разговариваем, так что можно сказать, что мы как женатые.
Я демонстративно показываю ему своё «пошёл ты» отношение, а ему абсолютно плевать. Нам не нужно вести светскую беседу. Он связывает меня и вытрахивает эту дерзость из меня. Единственные слова, которые я ему говорю, — это «пожалуйста» и «о боже» в момент оргазма.
Есть и более худшие способы жить.
Вчера вечером Хайдину позвонили Тайсон и Раят и сказали, что хотят увидеться с ним сегодня утром. Не ожидала, что Хайдин возьмёт меня с собой, но сегодня утром, после того как тот трахнул меня до потери сознания, мы приняли душ и собрались. Я была готова вернуться в его постель, потому что какого фига ещё мне делать с моей жизнью, но Хайдин схватил меня за руку и потянул в гараж.
Я не стала возражать. От Лордов не было вестей с тех пор, как они прислали мне то видео. Кажется, обо мне забыли. Часть меня этому рада, но другая постоянно оглядывается, ожидая, что они появятся и утащат меня в собор за провал задания.
Мне кажется, что видео, которое они прислали, было намёком, смысл которого я не могу разгадать. Зачем Лорды показали мне, через что прошёл Хайдин? Связано ли это с тем, почему он убил их отцов? Если так, то я не испытываю к тем ублюдкам ни капли жалости. Надеюсь, Хайдин подарил им медленную и мучительную смерть.
С другой стороны, их молчание, возможно, к лучшему. Что, если они свяжутся со мной, чтобы отменить задание? Что, если прикажут уйти и дадут новое задание? Возможно ли это? Скорее всего, нет, но с другой стороны, с ними никогда не знаешь наверняка. Лорды любят держать тебя в замешательстве, в постоянном ожидании. Это даёт им преимущество.
Мы подъезжаем к дому, спрятанному в лесу. Хайдин обходит машину, чтобы открыть мне дверь, и держит меня за руку, а другой рукой обнимает за спину. Раят открывает входную дверь, и мы направляемся в гостиную. Я сажусь с Хайдином на диван. Раят и Тайсон садятся в кресла с высокими спинками напротив нас, по другую сторону кофейного столика.
Рука Хайдина всё ещё в моей, и мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться. Не знаю, почему меня так трогает этот жест.
Люди, которые занимаются сексом, всегда так
