зубы, а затем за нижние. Всхлипываю вокруг металла, вынужденная открыть рот шире, чем я думала. Я никогда раньше не носила ничего подобного.
— Ты отлично справляешься, куколка, — хвалит он меня, и я закрываю глаза.
Хайдин засовывает пальцы мне в рот, чтобы убедиться, что ничего не жмёт. Потом наклоняет мою голову вниз и застёгивает крепление.
— Ты почти готова, — сообщает Хайдин мне, и я задаюсь вопросом, что ещё он может сделать. Я уже усвоила, что, когда дело доходит до того, чтобы заставить моё тело жаждать большего, Хайдин проявляет невероятную изобретательность.
— Это будет немного неприятно, Шарлотта.
От его слов я резко распахиваю глаза, но вижу лишь диван, он по-прежнему стоит за моей спиной.
— Но ты будешь выглядеть потрясающе.
Его руки снова оказываются перед моим лицом. Я вижу, как перед глазами мелькают два маленьких серебряных крючка, прежде чем он вставляет их в мои ноздри.
Пытаюсь повернуть голову, но что-то острое впивается в щёки, останавливая движение.
— Ты в кляпе-пауке22, куколка. Он очень стесняет движения благодаря кольцу и четырём ножкам, которые охватывают твои щёки. Если не хочешь, чтобы они врезались в твоё прекрасное лицо, оставайся неподвижной.
Крючки натягивают нос, когда Хайдин подсоединяет их к ремням кляпа и фиксирует застёжку.
Во рту уже скапливается слюна, и я задыхаюсь, пытаясь успокоить своё бешено бьющееся сердце. Крючки не причиняют боли, но и комфорта не добавляют. Могу лишь представить, насколько унизительно я выгляжу. Из носа начинает течь, и глаза мгновенно наполняются слезами.
ХАЙДИН
Я опускаюсь на диван перед ней.
— Великолепно, — произношу, проводя костяшками пальцев по её шее и ощущая, как бешено скачет пульс.
Шарлотта часто моргает, а я достаю из кармана телефон. Её глаза расширяются, и она начинает что-то невнятно бормотать сквозь кляп, осознав, что я собираюсь сделать.
Я подношу телефон к её лицу и фоткаю. Затем, улыбаясь, поворачиваю экран к ней. Шарлотта смотрит на фотографию и вновь издаёт неразборчивые звуки, заставляя меня усмехнуться. Её широко раскрытые глаза встречаются с моими, и я снова улыбаюсь.
— Говорил же, что поиграю с тобой, куколка.
Я смотрю на помаду и буквы, которые написал на её лице. На правой щеке красным выведено «T», на левой — «Y». А её широко раскрытые, накрашенные губы посередине образуют «O»23.
— Ты моя игрушка, — сообщаю я ей, и Шарлотта закрывает глаза, когда первые слёзы капают с ресниц.
Отправляю ей фото. Шарлотта получит фотку позже, когда я верну телефон, и она его включит. Затем начинаю запись и ставлю свой телефон на столик у дивана, направив камеру на неё. Это видео я тоже отправлю ей потом. Хочу, чтобы она увидела то, что вижу я, — насколько она прекрасна, когда я ею пользуюсь.
Наклонившись вперёд, я протягиваю руку за её спину, беру со столика стакан с водой и делаю глоток. Достаю из стакана дольку лимона и ставлю стакан обратно на кофейный столик.
— Ты будешь стоять на коленях, пока я не нагну тебя и не трахну в задницу, — говорю Шарлотте, и её плечи дрожат в ремнях, которыми я её обвязал. — Но до тех пор буду смотреть, как ты пускаешь слюни.
Я провожу пальцами, которые не были у неё в заднице, по лимону, прежде чем засунуть их ей в рот.
Шарлотта широко распахивает глаза и давится, когда я заталкиваю пальцы ей в горло. Её рот так широко открыт, что она не может глотать. Я хватаю её за затылок свободной рукой и прижимаю к себе, чтобы она смотрела между моими раздвинутыми ногами.
— Мне нравится, когда ты обливаешь себя слюной, Шарлотта. Меня возбуждает видеть, как тебе нравится быть моей маленькой шлюшкой.
Шарлотта снова давится, и я чуть вытаскиваю пальцы, чтобы провести ими по нёбу, а затем по внутренней стороне щёк, отодвигая язык. Она поднимает голову, и её слезящиеся глаза встречаются с моими. Они прищурены, и мне нравится, как тушь уже начала растекаться по лицу, оставляя тёмные разводы.
— Ты будешь выглядеть так красиво, когда я закончу играть с тобой. Красивая затраханная шлюшка.
Шарлотта закрывает глаза, её дыхание учащается, когда она понимает, что проведёт большую часть ночи таким образом.
Я беру лимон, свободной рукой оттягиваю её нижнюю губу и осторожно выдавливаю сок. Ровно столько, чтобы её рот наполнился соком. Смотрю, как он стекает по её нижней губе, по подбородку и на платье. Я оставил Шарлотту одетой, потому что мне нравится видеть её мокрую одежду. Потом убеждаюсь, что ни одно зёрнышко не выпало, и отпускаю губу.
Шарлотта всхлипывает, из её вздёрнутого носа уже начинают течь сопли.
— Лимонный сок заставит тебя выделять больше слюны, чем обычно. А этот кляп специально сконструирован так, чтобы держать рот широко открытым и делать глотание невозможным, — поясняю я.
Я протягиваю руку и беру кусок верёвки. Наклоняюсь вперёд и продеваю её через кольцо на задней части ремня, а затем обвязываю концы верёвки вокруг её головы и натягиваю, вынуждая опустить лицо вниз. Потом обвязываю верёвкой согнутые ноги, на которых она стоит на коленях, и завязываю узел.
— Такое положение — с опущенной головой — тоже поспособствует обильному слюнотечению.
Опускаю взгляд и вижу, что тонкая струйка уже стекает по её ногам.
— Наказание не должно доставлять удовольствие, куколка, — сообщаю я, и Шарлотта тихо скулит. Её тело сотрясает дрожь, и она снова шмыгает носом, из которого течёт так же обильно, как и изо рта.
Я сажусь поудобнее, раздвигаю ноги и включаю звук на телевизоре, игнорируя её. Шарлотта будет сидеть так, с кляпом во рту и связанная, с пробкой в заднице, пока я не решу трахнуть её милое личико, прежде чем поставить раком и отыметь в задницу.
ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ
ШАРЛОТТА
Я сползаю с кровати и на ощупь пробираюсь в ванную в темноте. Щёлкнув выключателем, прохожу мимо парных раковин к унитазу, но резко замираю, увидев своё отражение.
У меня сжимается желудок, когда я разглядываю лицо. Хайдин вымыл меня прошлой ночью после того, как использовал моё тело, но у меня так и не выдалось шанса взглянуть на себя. В тот момент это не имело значения. Я едва могла говорить, не то что держаться на ногах.
Подходя к раковине, я кладу руки на холодный мрамор, и мои глаза расширяются. Глубоко
