по стеклу.
— Остановись. Прекрати. Ты убьёшь его.
Человек в маске Лорда смеётся над ней.
— Откуда ты можешь знать, что этот человек не заслуживает наказания? — спрашивает Лора Эштин.
Лорд бьёт Хайдина по спине, и тот крутится в цепях. На его спине те же белые накладки и красные полосы на загорелой коже. Его били. Теперь понятны шрамы.
— Зачем? — требует ответа Эштин, и я хочу долбануть её по чёртовой харе.
«Это из-за тебя он там».
И самое печальное, что она даже не знает, кто это.
— Почему ты заставляешь меня смотреть на это? Зачем ты вообще хотела меня видеть?
Лора мягко улыбается Эштин.
— Это напоминание, Эштин, от братьев Пик. — Она, должно быть, говорит об их отцах. — Что ты здесь гостья, и будет лучше помнить об этом.
Лорд снимает накладки. Хайдин остаётся висеть в наручниках на цепях.
— До следующего сеанса, — бросает он, направляясь к двери.
Лорд выключает свет, погружая комнату в темноту, и оставляет Хайдина висеть там.
ПЯТЬДЕСЯТ ОДИН
ШАРЛОТТА
Я незаметно выскользнула из дома Хайдина, пока он был занят в кабинете с тем Лордом, кому я открыла дверь. После того как посмотрела видео, схватила сумочку и убежала.
День провела в беготне: заехала к себе домой, потом отправилась в спа-салон. Прошло несколько часов, а от него никаких известий. Трудно связаться с кем-то, когда выключаешь мобильный. Но я не теряла бдительности. Никогда ещё не была так внимательна к окружающей обстановке, как сегодня, чтобы понять, не следует ли Хайдин за мной. Но ничего.
Хайдин будет в ярости, когда я вернусь в его дом, но часть меня даже ждёт этого.
Меня будит медсестра, вынимая капельницу из руки. Уже чувствую себя лучше, возможно, благодаря сну. Я не собиралась засыпать, но и не могла этому помешать. Хайдин изматывает меня. Часть меня думает, что так и задумано. Медсестра протягивает мне воду, и, как и в прошлый раз, я выпиваю её залпом.
— Энрике сегодня не сможет вас принять, — говорит она, и я резко выпрямляюсь, ощущая тошнотворную тяжесть в животе.
— Почему? — спрашиваю я.
— Ну… — медсестра прикусывает нижнюю губу. — Мы вам перезвоним, чтобы перенести приём, — отвечает она уклончиво и выходит из комнаты.
Какого чёрта сделал Хайдин? Дерьмо! Мне нужно домой. Домой? Его дом — мой дом? Нет. Это скорее тюрьма. С супружескими визитами.
Направляясь к парковке, я включаю мобильный и собираюсь позвонить Хайдину, но останавливаюсь. Зачем мне ему звонить? Что я ему скажу?
Он соврёт мне. Я знаю, что Хайдин приложил руку к отмене приёма у Энрике.
Я выезжаю с парковки, давлю на газ и мчусь домой.
Подъехав к подъездной дорожке, вбегаю в дом.
— Хайдин? — кричу я, и Маффин мяукает с дивана, как будто я разбудила её от дневного сна. — Хайдин?
Я бегу в гараж и вижу, что его белого мотоцикла нет.
Может, он следил за мной, а я просто не заметила? Хотя его сложно не увидеть.
Вздыхая, достаю телефон из кармана и быстро пишу в групповой чат.
Нафиг Хайдина. Сегодня вечером я иду гулять.
ХАЙДИН
Я заезжаю на подъездную дорожку и вижу её внедорожник, припаркованный у дома. Ухмыляясь, заезжаю в гараж. Шарлотта вернулась домой после дня, проведённого в спа-салоне. Она могла отключить телефон, но я знал, придётся за ней поохотиться.
Она становится всё смелее. Мне это нравится.
Уже чуть больше девяти вечера. Я захожу в дом. Тишину нарушает лишь кошка, жующая корм из миски на кухне. Маффин чавкает и одновременно рычит на еду.
Захожу в спальню и замечаю, что телефон Шарлотты, стоящий на зарядке у кровати, мигает. Подходя к нему, я беру его в руки и вижу, что это групповой чат с подругами. Я открываю его и читаю.
ЧЕЛСИ: Так жду сегодняшнего вечера! Давно не было девичника. Мне это просто капец как необходимо.
НИККИ: Да. Джерролд сводит меня с ума после того, как мы съехались. Мне нужно пространство и время с девчонками. Сегодня я точно напьюсь.
Положив телефон, я иду в ванную, чтобы посмотреть, не готовится ли она там. Останавливаюсь в дверном проёме, когда вижу, как Шарлотта наклоняется над чёрной мраморной столешницей и наносит красную помаду на свои пухлые губы. Она отстраняется, закрывает крышку и проводит руками по длинным локонам.
Шарлотта выглядит потрясающе. Скольжу взглядом по красным туфлям на каблуках, поднимаясь по гладким загорелым ногам. Когда я скольжу взглядом по круглой заднице, мне в голову приходят мысли о том, чтобы вставить в её задницу надувную анальную пробку. На ней белое платье, едва прикрывающее бёдра. Если Шарлотта наклонится ещё ниже, я увижу цвет её белья — если оно вообще есть. Сзади платье имеет вырез в середине, демонстрирующий изгиб её позвоночника.
Я перевожу взгляд на зеркало, когда она добавляет тушь к уже готовому макияжу. У неё тёмные тени, толстая подводка и розовые щёки. Шарлотта так занята собой, что даже не замечает моего присутствия. Перевожу взгляд на переднюю часть платья: высокий ворот с вшитым воротничком вокруг её тонкой шеи.
Её телефон снова пищит, но она, похоже, не слышит. Или просто решает игнорировать. Я возвращаюсь к тумбочке, беру телефон.
ЧЕЛСИ: Я тоже, подруга. Мы сегодня надрючимся — если повезёт, то в нескольких смыслах.
«Мою девочку точно надрючат», — думаю я и набираю сообщение.
Я: Кое-что произошло. Не смогу прийти.
Затем зажимаю кнопку питания, пока телефон полностью не выключается. Последнее, что мне нужно, чтобы они ей звонили. Шарлотта не сможет ответить. К тому же её руки будут связаны, а рот занят другим.
Моя девочка заслуживает наказания за то, что ушла сегодня, несмотря на мой запрет, и отключила телефон. Шарлотте нужно усвоить, что такое поведение недопустимо.
Я кладу её мобильник в карман, чтобы она не искала его. Выхожу из спальни за тем, что мне понадобится.
Я в настроении поиграть.
ПЯТЬДЕСЯТ ДВА
ШАРЛОТТА
Отступаю на шаг и разглядываю себя в зеркале ванной. Подруги неделями уговаривали меня выбраться куда-нибудь, но я стала одной из тех женщин, которые, кажется, бросают свою прежнюю жизнь ради мужчины.
Так что сегодня вечером я пойду на тусу, напьюсь и, скорее всего, окажусь снова здесь, но, по
