пока.
– Это кто? – спрашивает он.
Я смотрю вперёд, пока он едет по мосту, и вижу девушку, стоящую на парапете. Нужен чёртов забор. У большинства мостов он есть.
Белые волосы развеваются на ветру.
– Это та девчонка, Дитрих, – говорю я ему. – Останови на секунду.
Он вздыхает, нетерпеливо, но подъезжает к обочине и останавливается.
– Томасин, – зову я.
Она не оборачивается, просто смотрит вниз на воду, одетая в джинсовые шорты, чёрные леггинсы под ними и большую жёлтую толстовку.
– Томми, – зову я её по прозвищу.
Она поворачивается и смотрит на нас через плечо. Выражение её лица не меняется.
– Ты что делаешь? – спрашиваю я.
Она не отвечает, просто смотрит на нас.
– Тебя подвезти? – настаиваю я.
Она не реагирует, и я пытаюсь разглядеть, есть ли у неё наушники, но тут слышу Кейда рядом.
– Слезай, – медленно цедит он.
И становится очень тихо.
Я смотрю на него – его взгляд чуть повёрнут в её сторону, но он суров.
Я снова смотрю на неё, она начинает поворачиваться, но вдруг покачивается. Я хватаюсь за ручку двери, чувствую, как Кейд дёргается, но она вскидывает руки, кружится и спрыгивает обратно на улицу рядом с моей машиной.
Я тяжело дышу, пульс бешено колотится. Она криво улыбается и идёт обратно, туда, откуда мы приехали – в сторону Фоллз.
– Чёрт, – бормочу я, тихо смеясь.
Смотрю на Кейда, но он не улыбается. С пустыми глазами он переключает передачу и жмёт на газ – от хорошего настроения не осталось и следа.
Залезая в бардачок, я достаю монетку и кидаю её с моста, пока мы въезжаем в Уэстон.
К тому времени, как мы добираемся до школы, парковка забита. Большинство здесь уже пару часов, мы заходим и находим спортзал набитым битком. Люди танцуют, кругом столы, шарики и всё, что смогли предоставить родители, и я замечаю Фэрроу и Констина у напитков.
Удивительно, но они в костюмах, что беспокоит меня больше, чем я когда–либо признаю. Они уже не выглядят как ученики.
Через год они будут далеки от этого, если Дьюитт прав.
Наряд Констина – чёрный, включая рубашку, а рубашка Фэрроу белая, как у меня. Галстуков ни на ком нет.
Я подхожу, и они косятся на моего брата рядом со мной. Понимаю: прошлой ночью привести его сюда было нормально, но, возможно, не стоит делать это дважды.
В любом случае Кейд протягивает руку Фэрроу – мы все трезвы.
– Без обид, – говорит Кейд.
Фэрроу криво усмехается и пожимает ему руку.
– О, обид полно, но... не сегодня. Добро пожаловать.
Кейд доволен, замечает Арлет справа и идёт к ней, а Констин направляется на танцпол.
– Так что в понедельник? – спрашивает Фэрроу, когда мы остаёмся одни.
Я подхожу ближе.
– Думаю, мне нужно домой. – Я смотрю в толпу вместе с ним. – Я пропускаю, как растёт моя маленькая сестра. И мне нужен мой брат.
Теперь, когда я знаю, что он хочет, чтобы я был рядом, и всегда этого хотел, мне нужно наверстать упущенное.
Я пытаюсь сдержать ухмылку.
– Конечно, буду скучать по соседству с тобой... и по...
Я смотрю на него, он усмехается.
– Только попробуй назвать меня дядей.
Мы смеёмся, правда наконец–то вышла наружу. Он сын Киарана. Думаю, мой дед не знал до тех пор, пока Фэрроу не повзрослел, иначе он бы вырастил его, и Фэрроу был бы в нашей жизни с самого начала.
– Когда ты понял, что я знаю? – спрашиваю я его.
– Каждый раз, когда ты слишком пристально смотрел на ту фотографию.
– Сходство поразительное, – признаю я, вспоминая фото в парикмахерской. – Думаешь, если мы просто пригласим тебя на ужин, мама догадается?
Он улыбается, выглядя развлечённым, но потом его лицо становится серьёзным.
– Не говори ей.
Я смотрю на него.
Кто–то должен ей сказать.
– Это не моё дело, – указываю я. – Твоё и Киарана, но ей нужно знать.
Моя мама выросла практически одна. Она была бы счастлива узнать, что у неё есть брат. Я не могу вечно скрывать от неё такое.
Но Фэрроу качает головой.
– Моё существование не сделает её жизнь лучше.
Я смотрю на него, как его выражение меняется с серьёзного на мрачное, и понимаю – он не хочет усложнять ей жизнь. Думает, что станет обузой, и это небезосновательное беспокойство, учитывая, как он зарабатывает деньги. Учитывая, что он идёт по стопам отца.
Но мама должна решать это сама. Она умеет говорить «нет» тому, чего не хочет.
В этот момент Фэрроу дергает подбородком, и я слежу за его взглядом: в двери спортзала входит Дилан.
Всё моё тело вибрирует под кожей, и то, о чём мы говорили, мгновенно забывается.
Она входит: Корал, Мэйс и Коди следуют за ней. Они уходят танцевать, но она остаётся у входа, разглаживая неровности в волосах, остатки локонов всё ещё видны.
Широко раскрыв глаза, она оглядывается, теребя маленькую сумочку на запястье, и, когда видит меня, улыбается.
У меня ноет в груди.
Платье почти не оставляет простора для воображения, обрисовывая изгибы её груди в облегающей ткани, глубокое и широкое декольте. Я вижу, что спина у неё почти открыта, а ноги длинные и стройные, и я улыбаюсь, замечая кеды у неё на ногах.
Она переводит взгляд влево, и я смотрю, за кем она наблюдает.
Кейд стоит с Арлет, склоняясь к ней с ухмылкой.
Дилан не двигается ко мне.
Она идёт к нему.
Я дышу спокойно и медленно – так медленно – наблюдая, как она подходит и сжимает его плечо. Он оборачивается, выглядит удивлённым, и я вижу, как она наклоняется, чтобы что–то шепнуть ему на ухо.
Я сжимаю челюсть.
Он улыбается и берёт её за руку, ведя на танцпол.
– Я сейчас её через колено перегну, – цедит Фэрроу сквозь зубы.
Я смотрю, как они танцуют: мой брат держит её, она обнимает его и снова шепчет ему на ухо, на этот раз дольше, и широкая улыбка расплывается по его лицу.
Я делаю шаг, собираясь подойти, но тут они двигаются, она берёт его за руку и ведёт к другой двери.
Что, чёрт возьми, только что произошло?
Они исчезают, двери закрываются, Фэрроу ставит стакан.
– Ладно, сегодня вечером мы его отмудохаем.
Я кладу руку ему на грудь, останавливая.
–
