в Кроссроудс.
Бейли и все остальные, кто все еще наблюдает, ахают, когда наступает густая и ощутимая тишина, позволяя окружающим осознать то, что было открыто.
— Ты взял деньги? — шепчет она, хотя я слышу это. Она знала, конечно, она знала. Вчера вечером Бисмарк Кинг был полон решимости убедиться, что я не подхожу его дочери. Неудивительно, что он сказал ей правду, просто чтобы убедиться, что она это сделает.
— Блять, нет, я этого не делал. — Впервые с начала этого спора я обращаю внимание прямо на Бейли. — Ты, правда, думаешь, что я бы сделал что-то подобное, Ангел?
Ее взгляд слегка смягчается, хотя напряжение на ее лице не исчезает.
— Что ты хочешь, чтобы я сказала, Нэш? Я больше не знаю, чему верить, — признается она, ее голос полон сомнений, но также и надежды. Она хочет верить мне. Верить, что я не предам ее, не использую ее таким прискорбным образом, но она не может позволить себе полностью доверять мне.
Тогда я понимаю, что она знает больше, чем говорит. Бейли должна была услышать разговор между ее отцом и мной вчера вечером. Может быть, он сказал ей что-то другое, что-то, что дало ей повод сомневаться во мне.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь ослабить внутреннее напряжение и успокоить бурлящий во мне вихрь эмоций.
— Верь во что хочешь. Я никогда не был достаточно хорош для твоей семьи, Бейли. Просто жалкий проект, как они превратили Монро. Нас, Бишопов, никогда не будут считать чем-то большим, чем гребаными крестьянами, которыми мы являемся по отношению к королю.
— Что, черт возьми, за суматоха? — кричит мэр Кинг, прорываясь сквозь толпу и достигая нас. Мгновенное сожаление, которое отражается на его лице, делает все это чертовски стоящим.
— О, кто у нас тут, сам герой дня? Может, Папаша Кинг сможет прояснить все это для нас раз и навсегда.
Черты лица мужчины напряжены, я никогда его не видел более жестким, а его пальцы сжимаются в кулаки по бокам. Морщины вокруг глаз становятся глубже, когда он хмурится.
— Нэш, я думаю, нам лучше поговорить где-нибудь наедине, прежде чем кто-то, несколько человек, пострадают от твоей глупости.
Монти хлопает меня по плечу.
— Нэш, я думаю, мэр Кинг прав. — Он знает, что это произойдет, они оба знают. Мой старший, самый мудрый брат, единственный из нас, кто знает правду, тайну, которую я хранил так долго, но не может вынести мысли о том, чтобы молчать еще хоть секунду. Даже если это причинит боль стольким людям, которых я люблю и о которых забочусь.
— О, мы уже далеко за точкой невозврата, Бисмарк. Могу ли я называть тебя Бисмарком? Кажется, наша кровь течет по улицам этого города. Мы практически семья. Я трахаю твою дочь, твой сын трахает мою сестру, и, погоди, ты трахал и нашу маму, вот и все.
— Что? — вопрос прозвучал так громко, что я понял, что он исходил из нескольких источников.
— Нэш, я предлагаю тебе... — продолжает Кинг, но я больше не могу позволять ему перебивать меня.
— Что, держать рот закрытым? Слишком поздно для этого. Вот еще одна история для вас всех. Давным-давно...
— Нэш, пожалуйста, остановись, — умоляет Бейли, слезы текут из ее глаз, заставляя меня чувствовать себя полным придурком, но это выходит далеко за рамки только нас двоих. Я не могу молчать об этом, больше нет. Не тогда, когда это касается стольких из нас.
— Нет, Бейли. Я не буду. Потому что если это между нами когда-нибудь перерастет во что-то большее, чем оно есть, нам нужно, чтобы все эти чертовы секреты и ложь были положены в могилу. Причина соперничества между Бишопами и Кингами в том, что у твоего отца был роман с нашей матерью. Более того, у них был ребенок, брат, который был у нас двоих.
— Я думал, это ты, — кричит мэр Кинг, ударяя меня кулаком в челюсть. Этот жест застает меня врасплох и заставляет отступить, но прежде чем я успеваю что-либо предпринять, рука Монти обхватывает мою шею и удерживает меня.
— Соберись, Нэш. Не делай того, о чем пожалеешь. — Опять этот голос разума. Монти слишком чертовски добродетелен для своего же блага.
Его заявление застает меня врасплох, чего я не ожидал услышать. Я вытираю кровь, выступившую на нижней губе.
— Ты думал, что я твой сын? Сын, который был у тебя с моей матерью?
— Делия не говорила мне, пока вы все не родились. Я не… Она не сказала мне, кто из вас это был. Я думал, может, именно поэтому тебя тянуло к Джейсу, но когда я услышал, что произошло между тобой и Бейли, — он делает паузу, явно встревоженный этой мыслью. — Я почувствовал, как меня тошнит от этой возможности...
— Что мы были братом и сестрой, — отвечает за него Бейли.
— Боже мой, — ахнул кто-то, и «боже мой» был прав. Вот почему он заставил меня уйти. Он не мог вынести того факта, что была вероятность, что я его сын, и я трахнул его дочь, мою сестру.
Краем глаза я вижу, что где-то среди всего этого хаоса к нам присоединились остальные члены семьи Кинг. Бринн стоит рядом с матерью и старшим братом, не веря своим глазам, глядя на то, что происходит у них на глазах, хотя Магнолия Кинг, похоже, нисколько не шокирована.
Конечно, она знала, хорошая жена всегда знает. Она должна была бы язвительно отозваться о том, что у ее мужа-ублюдка был ребенок от другой женщины, но, конечно, женщина с такой репутацией, как у нее, никогда бы так не отреагировала. Заметать все под ковер, чтобы соблюсти приличия. Хотя унижение, которое скрывается за ее сдержанным выражением лица, вызвано не тем, что правда вышла наружу, а тем, что это происходит в центре города, чтобы все видели и судили.
— Вот почему Джейс так разволновался, когда узнал, что Монро беременна, — говорит Билли, напоминая нам, что она здесь. Так что девушка знала секрет своей лучшей подруги и скрывала его от Бейли. — Он думал, что у него не только общий ребенок с ней, но и брат. — Она виновато смотрит на Бейли, которая все еще обнимает Монро. Бейли понимающе кивает.
Мэр Кинг качает головой, не видя другого выхода, кроме как расстаться с правдой, всей правдой.
— Джейс узнал о моем ребенке только два месяца назад, по совпадению, примерно в то же время, когда ты появился в городе. Я думал, ты ему рассказал, и поэтому он был совершенно ошеломлен. Но он подслушал разговор своей матери с одним
