были полны боли и невыплаканных слез. Сначала мы молчали — обе. И только спустя минуту или больше мама несмело произнесла:
— Знаю, что виновата перед тобой, Полина.
Я подняла на нее взгляд. Что сказать, не знала.
— Я очень виновата перед тобой, доченька. — У мамы сорвался голос, и она прижала ладонь к губам. — Я оставила тебя, бросила… Не верила. Думала, ты просто ревнуешь меня к новому мужу. Я была такой дурой! Мне невыносима даже мысль о том, насколько ужасной матерью я была!
По ее щекам потекли слезы, которые мама тотчас смахнула — не хотела, чтобы я видела их.
— Ты уже взрослая, Полинкин. Я могу говорить с тобой на равных. Не жду понимания и прощения. Но хочу, чтобы ты знала…
Я кивнула. И мама, собравшись с духом, продолжила:
— Я думала, это любовь. А любовь, как известно, способна на все. Она исцеляет сердца. Меняет людей и жизни. Дает возможность начать все сначала. И я думала, раз это любовь, все получится. У нас будет настоящая семья. У моей дочери появится заботливый отец. Она ни в чем не станет нуждаться. Да и я сама обрету женское счастье… Неужели я его не заслужила? После смерти твоего папы мне казалось, что я тоже умерла… Мертвая внутри, — продолжала мама с печалью в надломленном голосе. — А когда встретила Андрея, ожила. Не знаю, как это вышло. Но знаю, что мне нет оправдания. Оглядываясь назад, не понимаю, почему вообще согласилась уехать с ним в этот город. Как я позволила ему окрутить себя? Как? Ненавижу себя за это…
Мама закрыла лицо ладонями. Она просидела так почти минуту, прежде чем продолжить.
— Все было как в тумане. Я ничего не видела, ничего не замечала. Нет, вернее, так — я не хотела ничего ни видеть, ни замечать. Мне было хорошо в своих иллюзиях об идеальной семье. Я не понимала истинного отношения Андрея к тебе. Думала, что он принял тебя, как родную. Верила в то, что он хочет воспитать тебя, дать лучшее образование… Он знал, как действовать, на что давить… Сначала Андрей предложила отправить тебя в элитную закрытую школу. Сказал, что после нее у тебя будет возможность поступить в любой университет в Европе! Обещал, что оплатит образование. Но только сейчас я стала понимать, что он просто хотел избавиться от тебя, дочка. Помню, одна только мысль о том, что ты будешь далеко, привела меня в такой ужас, что я уперлась. Андрей понял, что эта тактика не сработает и позвал меня переехать в его родной город вместе с тобой. Сказал, что мы станем настоящей семьей… Боже, я ведь правда верила. Каждому его слову. Каждому взгляду. А потом… Потом все началось рушиться. Ты стала отдаляться. У Андрея появились странные замашки. Он не разрешал мне работать, общаться с другими людьми, даже с подругами, ревновал без повода — просто за то, что я посмотрела на какого-нибудь мужчину. Сначала я не понимала, что происходит. И винила себя. Думала, что как-то не так веду себя, раз Андрею постоянно плохо из-за меня. Искала оправданию каждому его слову. Прощала. Говорила — он же все делает для меня и для моей дочери, заботиться, обеспечивает. Да, порою излишне категоричен, но людей без изъянов не существует. Мне нужно научиться подстраиваться, стать более гибкой. Я… Полина, мне стыдно, но… Я боялась его потерять. А в итоге не заметила, как потеряла тебя. После всего, что случилось тогда, три года назад, ты уехала. И я… просто отпустила себя. Решила, что так будет лучше. И Андрей говорил, что так будет лучше. Мы с тобой почти не общались. Он не отпускал меня к тебе, не давал даже позвонить. Меня не было рядом. Я была слишком беспомощна, чтобы бороться с ним. Искала себе оправдания. Сначала тяжелая беременность, потом роды, проблемы с Женькиным здоровьем… Мне так жаль, дочка. Мне очень жаль. Я плохая мать.
Мама вскочила с места и отошла к окну, распахнула его, впуская в комнату ветерок. Ей было тяжело — я видела это. Но и мне приходилось нелегко. Я едва сдерживала себя, впиваясь ногтями в кожу на коленях. Когда-то мы были близки, а теперь… Совсем чужие. Господи…
— Знаешь, когда было больнее всего, мам? — спросила я тихонько. Казалось, что даже мое сердце стучит сильнее.
— Когда, Полин? — ее слов почти не было слышно.
— Когда на свой день рождения ты позвала всех, кроме меня, — с трудом ответила я. — Мне казалось, что мой мир рухнул. Ты окончательно меня предала. Бросила. И следом за папой я лишилась и мамы. Осталась сиротой.
Мама прижала руки к груди. Ее лицо исказилось от слез. Кажется, она хотела подойти ко мне, но боялась.
— Дочка, я… Понимаешь… Андрей… Он сказал… — Мама с трудом справилась с собой и продолжила уже более связно: — В последние полтора года Андрей окончательно рехнулся. Он шантажировал меня, что заберет Женьку и выкинет на улицу, если я не буду делать все, что он хочет. На тот проклятый день рождения не дал позвать тебя… Угрожал. Я испугалась… Полина, я давно хотела от него уйти. После рождения сына на многое открылись глаза. Я даже ходила к психологу, но Андрей узнал об этом и перестал давать деньги. Мне нельзя было общаться ни с кем, кроме его матери и в некоторых случаях — с семьями коллег и деловых партнеров. Я не хочу обвинять только его. Сама виновата. Знаю. И после дня рождения я плакала всю ночь, — сглотнула мама. — Но он мне даже позвонить тебе не дал. Господи… Слышу сама себя и презираю за слабость. Моя бедная девочка. Сколько ты из-за меня пережила. Я недостойна такой дочери, как ты. Бедная моя…
Мама тихо заплакала. А я вдруг вспомнила, как она ворвалась в подвал с оружием Андрея, когда я уже решила, что все — мама бросила меня умирать.
— Почему ты сделала это, мам? — спросила я.
— Что? — вздрогнула она.
— Выстрелила в Андрея.
Эта сцена невольно пронеслась у меня в голове. Мама нажимает на спусковой крючок, целясь в мужа. Но ничего не происходит.
— Потому что я хотела защитить тебя. Свою доченьку. — Лицо мамы вдруг осветилось улыбкой. Солнечной, как прежде. — Я искала способ, как развестись с Андреем. Думала, что у него
