любовница — слишком он часто стал пропадать на работе. Приехала посредине ночи в дом — охрана меня знала и пропустила. Услышала, что в подвале шум. Заглянула… Увидела тебя и Диму — правда, его не узнала. — Ее лицо вдруг стало жестким, зубы плотно сжались. — Я сразу поняла, что это чудовище хочет что-то с тобой сделать. И побежала в его кабинет, за оружием. Понимала, что, если просто ворвусь, пользы от меня никакой не будет. А что было потом, ты знаешь. Я действительно хотела убить его. Никто не имеет права трогать мою дочку. Никто.
Мама смахнула с щек новые слезы.
— Знаю, что мне нет прощения. Поэтому ты не прощай меня. Не заслужила я этого. Только знай одно. — Она снова перешла на срывающийся шепот. — Мама всегда тебя любила.
Эти последние слова резанули по сердцу. Маленькая Полина хотела зареветь в голос.
Я встала и подошла к ней, сама не зная, зачем. А мама все-таки коснулась моей щеки. Заправила выбившуюся прядь за ухо. Снова улыбнулась сквозь слезы. А после, поддавшись порыву, обняла меня и долго-долго не отпускала. Я беззвучно плакала, уткнувшись носом ей в плечо.
— Мама всегда любила тебя. Мама всегда тебя любила, — повторяла она, обнимая меня и гладя по голове, как маленького ребенка. — Мама всегда будет тебя любить.
В кухню зашел братик, у которого кончились мультики. Увидев нас, он подбежал, обнял обеих за ноги и заревел за компанию.
— Не плачьте, не плачьте! — говорил он сквозь слезы. — Не надо плакать!
Наверное, мы успокоились только благодаря Женьке. Он не понимал, что с нами, и успокаивал как мог. Даже любезно предложил свои любимые машинки, которые никому не давал.
— Не будь с ним такой же, как со мной, — сказала я, когда брат унесся в другую комнату. — Не оставляй одного, как бы больно тебе не было.
— Не оставлю. И тебя — тоже, — твердо пообещала мама. Я ничего ей на это не сказала — просто помогла собрать кое-какие вещи. Отношения между нами не стали вдруг теплыми и доверительными. Думаю, понадобится много времени, чтобы все стало, как прежде. Но теперь я чувствовала тепло и поддержку.
Когда все было готово, раздался звонок, а следом — шум на лестничной площадке. Мама открыла дверь, не понимая, что происходит, и тут же раздался истеричный голос матери Андрея.
— А ну, пусти меня в квартиру, шалашовка! — с ненавистью орала Фаина Андреевн. — Сына моего посадила, думаешь, безнаказанной останешься? Да я тебя уничтожу, стерва! И дочь твою проклятую! А внука заберу! Поняла меня?! Отпустите меня, уроды! Это квартира моего сына! Моего Андрюши! Каждого уничтожу, каждого!
Видимо, она узнала о том, что произошло, и пришла, чтобы устроить скандал, а может быть, и драку. Ведь сын для Фаины Андреевны всегда был на первом месте. Но охранники Крета просто-напросто выпроводили ее. А потом помогли маме с сумками — хоть забирала она самое необходимое, из-за детских вещей вышло немало.
— А папа с нами поедет? — спросил Женя, когда мы все вышли из подъезда.
— Конечно, — улыбнулась мама.
— А почему бабушка кичала? — не унимался братик. — Я испугался.
— Бабушка не кричала. Бабушка просто громко разговаривала.
— А Лина поедет с нами? Лина, поехали! Будем вместе игать.
— Я приеду в гости, — потрепала я брата по волосам.
— Может быть, все-таки поживешь с нами? — в который раз спросила мама. Ей было тяжело отпускать меня снова. Но я покачала головой.
— Нет, мам. Я должна быть рядом с Димой.
— Оставайся на связи, прошу, — взмолилась она. Я кивнула в ответ.
Мама и Женя уехали на одной машине, а меня посадили в другую и повезли в полицию — трехэтажное унылое здание, в котором я провела довольно много времени, рассказывая следователю о том, что произошло. Как Крет и обещал, этим делом занялись правоохранительные органы. И при его содействии дело обещало получить широкую огласку.
В полиции я была до самого вечера. Устала до ужаса, но старалась воспроизвести все вплоть до мельчайших деталей. Когда уходила, увидела двух знакомых людей.
Сначала Гремлина. Его, оказывается, тоже взяли — видимо, за компанию. Гремлин не заметил меня, а вот я смогла рассмотреть его хорошо. Лицо бывшего организатора нелегальных гонок было злым. И я вдруг подумала, что он сдаст меня, как участницу. Вот весело тогда будет. Но один из адвокатов Крета, который сопровождал меня, будто все понял. Склонился ко мне и тихо сказал:
— Все в порядке. Мы об этом позаботимся. Не переживайте, Полина Михайловна.
А потом я встретила Игоря, которого тоже, видимо, привезли на допрос. Когда я увидела бывшего друга, внутри все упало, хотя я и не подала вида. Даже поговорила с ним. И это было странно — человек был живым, а для меня будто умер. Предатель.
Я вернулась к Диме, и при виде его все мои грустные мысли исчезли — в голове появилась радость, хрупкая и недоверчивая. Кажется, я до сих пор не могла осознать, что все закончилось.
Мы вместе. Живые. И, наверное, несмотря ни на что, счастливые.
Глава 68. Прощение
В квартире с Димой мы остались вдвоем — Дилара утащила Леху к себе, рассудив, что нам нужно побыть наедине. Мы действительно в этом нуждались. Я сидела на диване, Дима лежал, положив голову мне на колени, а у него в ногах с удобством разлегся Лорд, которые не отходил от хозяина ни на шаг.
Мы разговаривали — друг о друге, о своем будущем. Дима сказал, что не хочет меня отпускать. А я и подумать не могла об этом. Не для того я заново обрела свою любовь, чтобы так просто ее отпускать.
— Давай уедем? — предложил Дима, и мои пальцы замерли в его волосах.
— Куда?
— В твой родной город. Как и хотели после школы.
— А твоя семья? — осторожно спросила я.
Мне уже было известно, что Крет связался с отцом Димы и пообещал в знак благодарности помочь им «ожить». Его сестры и мачеха находились в безопасности, и из-за этого у Димы словно камень с души упал. Я поймала его за улыбкой — широкой и радостной, как когда-то давно. Для меня это стало знаком, что он оживает по-настоящему. Внутренне. Душой.
