за мой разбитый телефон, а за свой дерзкий поцелуй. Поэтому я не стану его жалеть.
– Ты отдашь мне гитару, и на деньги, которые ты готов был потратить на покупку нового телефона, купишь несколько таких инструментов, – сказала я.
Артем
Тут она была права. Телефон Вики стоил как минимум четыре гитары, вместе взятые. Ее предложение выглядело заманчивым и выгодным, учитывая мое сложное финансовое положение. Деньги, которые перевел мне дядя, нужны были на период летних сборов.
Но отдать гитару… Этот инструмент был со мной в тяжелые моменты. Мне подарил ее школьный тренер, и она была дорога мне как память о человеке, благодаря которому и начался мой футбольный путь. Я не мог просто взять и отдать этой девчонке часть своей души.
– Я могу купить тебе новую гитару, – предпринял я попытку.
– Но я хочу именно твою, – Вика взглянула на меня в упор. Сейчас она напоминала капризного ребенка.
– Эта гитара важна для меня, понимаешь? – рассерженно бросил я.
– Именно поэтому я ее и хочу, – заявила она с какой-то совершенно дьявольской улыбкой.
– Она уже довольно старая и потрепанная. Зачем тебе такая?
– Так гитара имеет еще бо́льшую уникальность и энергетику. В ней есть кусочек музыкальной истории. Звучание у нее шикарное, а это главное.
Я снова задумался. Если я отдам гитару, смогу сэкономить довольно солидную для меня сумму. Минус сто пятьдесят тысяч или минус дорогой сердцу инструмент. Я планировал футбольное будущее, и с учетом предстоящих тренировок и матчей гитара мне по большому счету не понадобится. Но она была деталью моего прошлого, из той его части, которое я не хотел забывать, в отличие от всего остального, что было связано с приютом.
Я посмотрел на Вику, которая ждала моего ответа, а затем вспомнил, как здорово она вчера играла на моей малышке. Я так не умел. Подарив гитару девушке, которая способна делать такие красивые переборы, я точно не совершу преступления по отношению к любимому инструменту. Он попадет в надежные руки, которые будут с любовью гладить гриф, используя весь творческий потенциал.
Я вздохнул, принимая решение.
– Хорошо, я отдам тебе свою гитару. – Я старался, чтобы голос звучал ровно.
На лице Вики просияла довольная улыбка. Да, победа осталась за ней.
– Но при одном условии – ты будешь бережно с ней обращаться, – сказал я строгим тоном.
– Я буду делать с ней все, что захочу, – тут же выдала она. Вот ведь чертовка!
– Ладно. – Я нахмурился. – Сейчас вынесу.
– Жду. – Вика села на стоящую рядом скамейку.
Спустя несколько минут я спустился во двор и протянул Вике чехол с инструментом. Она взяла его и ловко закинула за спину.
– Ты будешь на ней играть? – поинтересовался я, чувствуя, как тоскливо сжимается сердце от осознания того, что я прощаюсь с гитарой, которая подарила мне столько приятных мгновений.
– Не знаю, – она пожала плечами. – У меня дома есть своя.
– Ладно. Теперь она твоя, ты можешь делать с ней все что хочешь. Все честно. Я сломал твой телефон и теперь рассчитался за это.
– Ты рассчитался не за телефон, – вдруг со смешком произнесла Вика. – Это была твоя плата за поцелуй, Королев. Больше таких ошибок не совершай.
С этими словами она подмигнула мне и двинулась прочь. А я дал себе слово, что больше никогда не буду связываться с дочерью тренера. Мне не нужны проблемы. Сегодня я потерял гитару, а в следующий раз могу лишиться места в футбольной команде.
Вика
Может, все же не стоило забирать у него гитару? Это ведь было не слишком подло? От содеянного я даже ощущала легкое головокружение. Стремительно шагая в сторону административного комплекса, я вспоминала печальный взгляд Артема и размышляла, насколько могла быть дорога для него эта старенькая гитара.
Рассортировав все бумажки в офисе отца, я вернулась домой и закинула чехол с инструментом в дальний угол шкафа. Как я и сказала, у меня была своя любимая гитара. Вернее, их было несколько. Одна акустическая и две электро. Теперь же их стало четыре. Ничего, может быть, когда-нибудь пригодится. В любом случае я гордилась собой, что смогла утереть Королеву нос. Мне и без того уже порядком надоело это внимание со стороны парней, хотя, безусловно, временами это было приятно.
Последующие несколько дней я не появлялась в футбольном клубе, поскольку нам с группой нужно было готовиться к субботнему выступлению в ночном клубе. Для нас это был важный концерт, потому что на нем мы планировали отыграть две новые песни. Мне не терпелось примерить образ суккуба, который я разработала специально для этой мрачной песни. Черная маска с рогами, прикрывающая половину лица, смотрелась на мне просто умопомрачительно. Надо дарить людям шоу. Главное, чтобы его не увидел папа. Ему точно не понравится вся эта чертовщина.
Я забежала в кабинет к отцу в пятницу накануне концерта. Он попросил меня привезти из дома кое-какие грамоты. Передавая их, я заметила темно-синий флаер, лежащий на его столе. Я сразу узнала его, это была реклама нашего завтрашнего выступления. Откуда он взялся? На листовке я была изображена с черными звездочками на груди. Чтоб вы понимали, больше ничего не прикрывало верхнюю часть моего тела. Папа не должен был это увидеть. Черт! Конечно, он не оставил флаер без внимания.
– Вика, что это? – спросил он, протягивая мне этот несчастный листок.
– Просто реклама, – ответила я с равнодушным видом и попыталась забрать бумажку, но он убрал ее к себе обратно на стол.
– Ты что, будешь выступать в таком виде?
– Нет, у меня другие образы.
Помимо этого, который предназначался только для песни про суккуба, еще два.
– Вика, мне не нравится… – начал отец наставительным тоном.
– Папочка, не переживай по пустякам.
– Если тебя кто-то узнает, Вика, это плохо отразится на моей карьере. Почему ты не можешь одеваться на сцене приличнее?
Мой папа предпочитал не распространяться о том, что я играю в рок-группе. Интересно, что он будет делать, когда мы прославимся и шило в мешке больше утаивать не получится? Когда он предложил мне спеть перед его командой у костра, я, признаться, очень сильно удивилась. Честно говоря, мне понравилась реакция парней на мое исполнение, и их немногочисленные, но такие искренние аплодисменты, согрели сердце. Вряд ли кто-то из них догадался, что я вокалистка группы «Адское пламя».
– Я буду в маске. И вообще, у меня в сценических образах столько слоев косметики, что даже ты, родной отец, меня не узнаешь, – попыталась я успокоить папу.
Ради сохранения инкогнито я часто выступала в темных очках
