бы слегка опаленные, щеки и добрые глаза. Он будет нежным, внимательным и заботливым. Буквально на днях он спас из пожара нескольких детей и стариков, но он окажется таким скромным, что мне придется буквально вытягивать из него всю историю. Он сразит меня наповал, и мне придется объяснять Джаду, что настоящая любовь все-таки существует и что я не смогу выйти за него замуж.
У меня в голове уже нарисовался целый сценарий нашей будущей совместной жизни: он спасает людей из огня, я бросаю работу и целыми днями пишу романы. И вот я вхожу в «Старбакс», где мы назначили встречу, и вижу его. Я узнаю его сразу. В отличие от всех остальных посетителей кофейни, он излучает спокойный, уверенный героизм. Народу здесь много, мне приходится протискиваться между столиками, чтобы подойти к нему, высокому, статному мужчине с темно-каштановыми волосами. Он читает первую полосу «Таймс» и выглядит так, словно готов в любой момент броситься в бой и спасти чью-то жизнь, если, например, кто-то подавится своим латте. Если за стойкой вдруг загорится капучинатор, тут есть кому потушить пламя.
Из анкеты на сайте я знаю, что его зовут Оливер Тенси, и, хотя он не в форме пожарного, все равно кажется, будто он только что переоделся в гражданское. Я сразу же задумываюсь, что мне, наверное, все-таки стоит сохранить свою девичью фамилию, потому что Фронси Тенси будет звучать совершенно нелепо.
Он видит меня, кладет газету на стол и поднимается навстречу. У него милая улыбка. Красивые карие глаза. Мужественный волевой подбородок. Джинсы. Джинсовая рубашка.
– Фронси Линнель? – уточняет он.
– Оливер? – говорю я. – Рада знакомству.
Мой голос почти не дрожит.
Мы пожимаем друг другу руки, и он интересуется, что я буду пить.
– Только кофе. Большой американо. Со сливками, но без сахара.
– Без кофеина? – уточняет он.
– Вроде бы мне еще рано для кофе без кофеина, – говорю я. Он растерянно моргает. Видимо, не ожидал от меня таких шуточек так вот сразу. – Нет. Мне обычный. Извини. Я пыталась пошутить.
– Ага, – кивает он.
– Я постараюсь вести себя прилично. Но, может, попрошу двойную порцию эспрессо для моего большого американо? Если я тебя окончательно не запугала.
– Нет, все нормально. Пойду закажу.
Он улыбается, но вид у него и вправду немного испуганный. Теперь вам понятно, в чем моя проблема? Похоже, мужчины вообще не способны оценить мои шутки. Может, все мужчины с подходящим мне чувством юмора уже давно заняты и не сидят на сайтах знакомств?
Я наблюдаю за ним, пока он идет к барной стойке: худощавый, но мускулистый, с крепкой задницей. Вероятно, он натренирован выпрыгивать из окон горящих зданий, когда это необходимо. И хорошо и надежно держит сетку внизу, когда из горящего здания выбираются пострадавшие. Но, возможно, он будет не лучшей компанией для похода на стендап.
Он возвращается к нашему столику с двумя стаканчиками горячего кофе, садится напротив, улыбается мне, и мы принимаемся смазывать скрипучий механизм первого свидания. Мы оба знаем, что надо делать. Какие вопросы надо задавать. Чем занимаешься в свободное время? Была ли ты замужем? Был ли ты раньше женат? Часто ли сидишь на сайтах знакомств? Как ты себе представляешь хороший отдых? Горы или море? Сова или жаворонок? Вино или пиво? «Звездные войны» или «Звездный путь»?
Моя очередь говорить – и я отклоняюсь от сценария. У меня было много свиданий, и мне надоело одно и то же. Я делаю глубокий вдох, чуть наклоняюсь вперед, улыбаюсь и говорю, что совершенно не разбираюсь ни в «Звездных войнах», ни в «Звездном пути», зато могу рассказать много забавных историй о жизни на ферме в Нью-Гемпшире. Например, как однажды курица забрела на кухню и вызвала кота на бой или как кто-то подмешал в детский пунш крепкого алкоголя на школьной дискотеке. Я уже собираюсь спросить, верит ли он в будущий зомби-апокалипсис – забавный вопрос, который я придумала буквально за секунду, – как вдруг он меняется в лице. Ставит стаканчик с кофе на стол и говорит голосом председателя приемной комиссии колледжа, когда тот обращается к абитуриенту, не сдавшему вступительные экзамены:
– Ну, ладно. Спасибо за компанию. Было очень приятно с тобой познакомиться.
– Э-э-э… да, – растерялась я.
Он таращится на кого-то поверх моей головы. Оборачиваюсь – и, разумеется, там стоит женщина. Она только что вошла в кофейню и смотрит на него так, будто замышляет убийство.
– Ты ее знаешь? – поворачиваюсь к пожарному. Его лицо стало цвета огня, который он тушит по долгу службы. – Нам надо бояться?
– Да… Нет… – Он запнулся. – Извини. Я не думал, что она меня выследит.
– Кажется, она злится, – замечаю я. – Она тебя преследует?
– Извини, – говорит он. – Мне надо идти.
Женщина к нам не подходит, а просто стоит, прислонившись к окну, и пристально смотрит на Оливера. Она одета во все черное, ее светлые волосы зачесаны назад и собраны в хвост. У нее такой вид, словно она сейчас выхватит из-за пояса пистолет.
– Почему она такая сердитая? Тебе вообще можно было сюда приходить?
– Слушай, я случайно на ней женился. По ошибке. Мы поехали в Вегас… большой компанией… и я, кажется, выпил лишнего.
– Ты женился по пьяни?
Я смеюсь, но по выражению его лица понимаю, что это совсем не смешно. Он женат, но знакомится с женщинами в интернете, а его жена приходит испортить ему свидание. Тогда я решаю, что будет разумнее спрятаться в туалете, чем идти к выходу мимо нее, а когда возвращаюсь в зал, их, слава богу, в кофейне уже нет.
Свидание под номером сорок четыре: лживый пожарный, изменяющий своей жене. Такое у меня впервые – чтобы на свидание явилась жена. Это задел для хорошей истории. Возможно, с нее-то я и начну, когда буду писать статью о знакомствах через интернет.
И кстати, поставим Джаду еще один плюсик.
Глава четвертая
По дороге домой, когда я спускаюсь в метро, звонит мачеха.
– Мэг, я тебе перезвоню, – отвечаю я в трубку. – Я уже под землей.
Звучит немного зловеще.
Она, наверное, меня не слышит, потому что говорит:
– Ох, Фронси, твой отец…
И тут связь, конечно же, прерывается, ведь в метро нет сети. Поезд уносит меня в тоннель, а я рассеянно верчу в руках телефон, смотрю на рекламу пересадки волос, на женщину, что сидит прямо напротив меня, держит на руках младенца и целует его в макушку. Я бы и сама с удовольствием поцеловала его в макушку.
Так, надо подумать. Твой отец… что? Твой отец… умер? Твой отец… очень
