ленту ограждения.
— Евсеева и Галеев.
— Выскочил ваш Евсеев до взрыва, — бучит он. — Во-он в той карете скорой помощи.
— А Галеев с ним был? Руслан Галеев, он мой отец, — бледнеет Давид.
— Вроде нет… Пострадавший один, тот, кто был за рулем. Но он отделался испугом.
— Простите… Я врач. Хирург. Если пострадавшим нужна помощь, могу помочь, — прокашливаюсь я.
Дышать трудно из-за черного, густого дыма… Пахнет раскаленным асфальтом, бензином и кровью… Значит, Егор поехал проверить, не переспала ли я с красавчиком-миллиардером? Что он хотел? Сейчас это неважно…
— Алин, погоди… Ты не пойдешь к нему? — касается моей ладони Давид.
— Ты же слышал: он отделался испугом. Наверняка, мой благоверный помчался, чтобы проверить… Чтобы… — краснею я.
— Не надо так… Ты должна его поддержать. Что бы между вами ни происходило, так будет правильно.
— Для кого, Давид? Ладно… Давай проведаем его, а после… ты поможешь мне с ранеными?
Спасатель бежит к нам с одетым в грязный, белый халат врачом. Его лицо кажется мне знакомым…
— Алина Михайловна, это вы? Вы же в первой, городской работаете? — выпаливает он, на ходу стирая капли пота со лба. — Я Степан. Степан Анохин, нак скорой работаю.
— Да. Какая нужна помощь? Там… там мой муж.
— А, Евсеев? У него ссадины и царапины. Так и не ответил, зачем выскочил и при каких обстоятельствах взорвалась машина. Орет про покушение. Ребята уже вызвали…
— Как покушение?
В ушах шумит от волнения… Как я сразу не подумала? Я ничего не знаю о жизни мужа… Кто мог желать ему смерти? Какими темными делами он промышлял?
— Куда же вы, Алина Михайловна? Нам помощь нужна! В реанимобиле тяжелый пострадавший, а вы…
— Я буду через пять минут. Мне нужно увидеть мужа, пожалуйста…
Давид упрямо следует за мной. Прорываюсь сквозь толпу одетых в форму и штатское людей, всем на автомате называю фамилию.
Замираю на секунду, а потом распахиваю дверь машины скорой помощи…
— Егор? Как ты здесь оказался? — встречаюсь с ним взглядом.
Его лицо в крови, руки в синяках и ссадинах. В волосах — мелкие осколки и копоть…
— Алин, я… Этот отцу позвонил. Меня переклинило. Я решил вас проведать, — бросает он взгляд на Давида.
— Нахрена? — не выдерживает Давид. — Тачка сгорела. Сам чуть не умер. Как она, кстати, загорелась? Что думаешь об этом? К слову, ты сам меня позвал в гости. И я не этот, а… Давид Галеев — будущий владелец завода и…
— Хватит уже. Потом обсудите ваши разногласия. Егор, как произошел взрыв?
— Не знаю… Внутри что-то щелкало. Как часы… Я увидел обвал и притормозил. Испугался странных звуков и выскочил. Алин… Алинка… Я к тебе ехал.
Не знаю, что и думать? Что он от меня хочет спустя столько лет? Любви? Я до одури его любил и хотела… Купила по глупости, жизнь свою разрушила ради штампа в паспорте и права называться его женой…
Евсеевой. Знали бы вы, как я произносила эту фамилию?
Ев-се-е-ва… Перекатывала слово на языке, как сочную ягоду… Смаковала…
А что теперь? Смотрю на мужа и… Ни черта не чувствую…
Глава 16
Алина.
Оказывается, нельзя жертвовать жизнью ради любви… Она может исчезнуть. Испариться, как утренний туман. Обесцениться… Я мечтала услышать слова любви от Егора. Надеялась, выслуживалась… Завоевывала его внимание, пытаясь стать женщиной мечты… И ничего, кроме депрессии, не получала.
Горечь, тоску, усталость… Я была слишком правильной, скучной, предсказуемой…
Ломала себя, соглашаясь на эксперименты в постели, терпела его грубость и капризы.
А потом забила на все… Углубилась в работу и стала собой.
— Егор, ты глупости говоришь. У тебя… температура. Ты головой ударился, да? — дрогнувшим голосом протягиваю я.
— Я… Я, пожалуй, выйду, — сухо протягивает Давид, бросая на меня красноречивый взгляд.
Выгляжу, как предательница… А мой муж в данной ситуации — ангел во плоти… Любящий, нежный… Бежал ко мне, соскучившись и решив сделать сюрприз, летел на крыльях любви… Не удивлюсь, если в его машине сгорел букет моих любимых ромашек…
— Нет, стой… Ты хоть и будущий директор завода, но… Это моя женщина, понял?
— Я не сомневаюсь в этом, Егор Игоревич. Вам не о чем беспокоиться.
Во взгляде Давида сосредотачивается все разочарование мира…
Я отчетливо представляю, что он себе надумал. Несчастная, нелюбимая женщина, гулящий муж… Может, он вправду, хотел получить скидку? А охмурить клушу-хозяйку — проще простого. А я повелась. Поверила ему, представляете?
— Уже было у тебя что-то с ней? — задыхаясь и хватаясь за сердце, произносит Егор. — Трахнул ее?
— Егор, хватит! — выпаливаю я. — Давид Русланович любезно согласился…
— Алина, ну, хватит врать. Себе хотя бы, — рявкает он. — Стал бы он тащиться к старику в гости, если бы не замаячившая на горизонте возможность тебя поиметь? Или ему запах навоза нравится?
Господи, он ведь прав… И я… Я готова была переступить черту, шагнуть в пропасть, позволить страсти завладеть собой… Егор прав. Интересно, а какие истинные мотивы Давида? Неужели, все только из-за выгодной сделки?
— Не смейте так говорить о жене, Егор Игоревич. Она у вас… Она очень вас любит. Всегда говорит о вас с нежностью… Так что… Наверное, вы вправду ударились головой. Лучше вам помолчать. Не хочу, чтобы завтра вам стало стыдно за свои обидные, несправедливые слова. И я приехал, потому что мне интересен ваш край, вот и все… Алина Михайловна, вам помощь нужна? Тот мужик из скорой, кажется, не справляется.
— Угу. Бежим. Вы… У вас нет грыж или переломов в анамнезе? — глубоко вдыхая пыльный, пропахший бензином и гарью воздух, спрашиваю я.
Идиотка… Я превратилась в такую же пустышку, как… Егор и его девки. Я и подумать не могла, что Давиду придет в голову защищать меня. Он мог бы слиться, оскорбиться, обвинить меня… Но он ТАК говорил обо мне… У Егора челюсть отвисла. Глаза на лоб полезли от удивления.
— Только разбитое сердце, — улыбается он.
— Давид… хм… Русланович, я понимаю, как все это выглядит. Я… Егор все вывернул, как обычно и…
— Алина, давайте не будем тратить время, ладно? Пострадавшие нуждаются в посильной помощи.
— Да, конечно.
Мои иллюзии разбиваются… Осколки впиваются в сердце, вынуждая согнуться от боли. Я на секунду поверила, что по-настоящему ему интересна… А Давид плевать хотел, что там у нас с Егором? Любовь или сделка?
Он обычный ходок. Отец таких мужиков называл старинным словом повеса…
Степан просит обработать раны и наложить шины пострадавшим из рейсового автобуса. Я закатываю рукава и окунаюсь в работу.
В ушах шумит, мир сосредоточивается
