Скажем так, до тебя я был знаком с ревностью исключительно с противоположной стороны.
Я покосился на Киру и вновь уставился на экран. А она как будто вся приободрилась, распрямила плечи. И, пряча улыбку, закусила губу. Потом поерзала, устраиваясь поудобнее и, наконец, угомонилась.
Обняв ее, я одной рукой скользил по ее спине, а другой скролил ленту. За время, что я нарочно дистанцировался от телефона, мне упало несколько сообщений и ответов с моим упоминанием в соцсетях. Я отлайкал посты коллег и друзей, прошелся по комментариям. И хотел было уже выйти из сети, когда на телефон пришло сообщение от парня, который подрабатывал у меня в отделе. Я себе обещал, если все же открою фирму, переманить его во что бы то ни стало, потому лично обучил Смирнягу всему, что знал.
Прикинув по датам, я понял, что бедолага только-только вернулся из отпуска и, видно, лишь теперь узнал, какие пертурбации случились в конторе.
«Мог бы и предупредить», – так начиналось сообщение Смирнова.
«Соррян. Тут такое закрутилось, что голова кругом».
«Я уже видел, в какую тему ты ввязался. Княжницкая, кстати, тоже».
«Лютует?» – настрочил я, хмурясь. Все же я чувствовал свою ответственность за коллектив. Надо было им все объяснить. С другой стороны, Анька предупредила, что моей ноги у нее в офисе не будет… Ну, а там и Кира появилась на горизонте. И серьезная работа, которая не ждала, когда я разберусь со своими делами.
«Занимается самодурством. Скажи, ты собираешься мутить что-то свое?»
Черт. Я так и знал. Рука дернулась уточнить, что именно она делает. Может, даже ей позвонить. Потребовать, чтобы одумалась! Но… Нет. Ведь на это и был расчет. Расчет на то, что мне будет настолько невыносимо смотреть, как она рушит все, что я столько лет строил, что я вернусь, поджав хвост, лишь бы это все прекратилось. Что мы, сука, опять помиримся. Что, нам в первый раз?!
«Да, Дим. Собираюсь. Сразу как тут закончим, так и буду что-нибудь думать».
«Кайф. Маякуй. Мы всем отделом готовы хоть сейчас переехать, куда ты скажешь».
«Весь отдел обнадеживать не надо. Мне и тебе зарплату платить нечем», – настрочил я.
«Ничего. Мы в тебя верим», – парировал Смирняга. Я закусил щеку, чувствуя, как на плечи буквально наваливается ответственность. И тянет сильней груженого рюкзака.
– Эй… Миш.
– М-м-м?
– Все нормально?
– Ага. – Я натянуто улыбнулся, глядя в красивые глаза Киры.
– Ты так сжал пальцы, что мне больно.
– Упс! Прости, – спохватился я, отдёргивая от нее руки и с сожалением глядя на пятна, которые добавил к ее желто-буро-зеленому раскрасу.
– Ничего. С кем ты так увлеченно переписываешься?
– С бывшим подчиненным, – я не стал врать. Думал, Кира начнет расспрашивать, в конце концов, редко какая баба упустила бы такую возможность, но она ни слова не сказала. Только кивнула. И переплела с моими свои тоненькие пальчики. Это тронуло сильнее всяких слов. Если бы Махова стала меня убеждать, что все будет хорошо, вряд ли бы я так проникся, как проникся ее молчаливой верой. Ну, а то, что она не стала расспрашивать меня о Княжницкой, давало отличное представление о ее высокой самооценке. Ну, или же ей было просто наплевать, что да как. Впрочем, верить в последнее мне не хотелось.
Я положил телефон на тумбочку, экран ещё какое-то время светился, отражаясь в стекле окна. Кира лежала рядом, тёплая, расслабленная, с приоткрытыми губами. Снаружи снова пошёл дождь, и его тихий шорох сливался с её дыханием.
– Они планируют, что я заберу их к себе…
– Кто?
– Ребята из моего отдела.
– Тебя это беспокоит?
– Нет. Я справлюсь. – Покачал головой. А потом спохватился. Зачем я вру? Кому? – Ну, то есть беспокоит, конечно. Но так… Приятно. Предвкушаю уже эти головняки.
– Вот и правильно. Я заметила, что некоторые ребята, когда планируют восхождения, отодвигают остальную жизнь на потом. Мне же кажется очень важным продолжать строить планы.
– Похоже, мы опять возвращаемся к спору о детерминизме?
– Нет, – сморщила нос Кира. – Никакой больше философии. С меня пока хватит. Хочу ни о чем не думать, и вообще валять дурака.
– И как, получается? Не думать?
– Когда ты не спрашиваешь об этом – очень даже!
– Хорошо, – я наклонился, коснулся носом ее. Потерся щетиной о щеки.
– Ай, перестань! Колючий.
– Кир…
– М-м-м?
– А давай ты не будешь спешить домой.
– В каком смысле?
– Когда мы вернемся. Оставайся со мной.
– Тщщщ… – Кира мягко заткнула мне рот рукой. Чтобы что? Чтобы я не свалял дурака, предлагая то, что ей на фиг не надо? Я попытался освободиться, но она сжала ладонь сильней. – Пока не надо ничего предлагать. Ты же сам говорил, что здесь, в горах, все по-другому. Вдруг все закончится, и ты передумаешь? Вдруг я тебе за оставшийся месяц надоем хуже горькой редьки?
Все так, да… Но я почему-то не мог отогнать от себя мысль, что Кира оставляет пространство для маневра не столько мне, сколько себе. И опять меня окатила, ошпарила ревность. Крылья носа конвульсивно дрогнули. Кира протянула руку и, не сводя с меня глаз, нежно-нежно провела по моему ежику.
– Подумай. Я же… Такой себе вариант на самом деле. Вот если бы у тебя с Малюткой был ребенок…
– Да слава богу, что его нет!
– Ты не понимаешь. Если бы он был, я бы не переживала, что лишаю тебя чего-то важного. А так… – Кира пожевала губу. – В общем, давай ничего пока не будем планировать. Ты подумай, ага?
Глава 7
Гор
Машина ползла по утреннему Катманду, рассекая липкий туман и смог. Небо было молочно-серым, и влажный воздух прилипал к коже, как тонкая марля. Вокруг, будто в замедленной съёмке, оживал город – торговцы открывали ставни, мальчишки катили вдоль обочины покосившиеся велосипеды, куда-то неспешно шли женщины в ярких сари... На одном из перекрестков образовалась пробка. Водитель лениво стряхнул пепел с сигареты и, вытянув шею, посмотрел, можно ли как-то обогнуть затор, но какой там – грузовики, рикши, автобусы, и довольно узкий проезд.
Кира отвлекалась от телефона и огляделась по сторонам.
– Все нормально, или начинать волноваться?
– Да нет, у нас есть
