сидел на краю кровати и не мог понять, какого чёрта происходит. Где тот самоуверенный до соплей Миша Горский, которому неведомы страхи? Почему еще недавно мне было плевать на любые провокации, в которых та же Княжницкая практиковалась с завидной регулярностью, а тут – как удар под дых? И самое смешное, что в отличие от Аньки, Кире даже в голову бы не пришло играть на моих чувствах сознательно. А мне один хрен хотелось спуститься в долбаный бар и вытрясти душу и из нее, и из ее мрази-бывшего.
Может, не надо было её пускать? Вероятно. Только как бы я ее остановил? И разве смог бы я себя потом уважать, если бы уподобился бывшей жене с ее бесконечными истериками, нелепыми требованиями и попытками меня контролировать? Кому как не мне было знать, что это все только сильней отталкивает?
Ревность сводила с ума. Может, поэтому Княжницкая к концу нашей совместной жизни совершенно, блин, обезумела?
«Ну да. Давай. Пожалей ее!» – язвил внутренний голос.
Я встал. Размял шею. Упал и стал отжиматься, чтобы на хрен отключиться от происходящего. Но отвлечься не дал телефон, оттягивающий карман треников. Так хотелось достать его! Написать, позвонить, сказать хоть что-то. Лишь гордость удерживала меня от этого дерьма.
Минуты тянулись вязко, как расплавленный свечной воск. На улице шумел дождь, картинка за окном размылась. Перед глазами застыла Кира – смеющаяся, с венком из полевых цветов в волосах. Такая настоящая и живая. С ним она тоже была такой? Он делал ее счастливой? Меня перекосило, стоило просто представить их вместе.
Б***ь! Я даже не знал, что можно так сильно ревновать женщину к её прошлому. Но, чёрт возьми, именно прошлое толкало ее в горы, именно прошлое шло за ней шаг за шагом. Я не знал, смогу ли вытянуть её наверх, если она продолжит держаться за призраков. С этим нужно было что-то решать.
Счет перевалил за сто отжиманий, когда дверь в номер открылась. Я вскочил, майкой стирая струящейся по лицу пот.
– Пицца с доставкой! – улыбнулась Кира, с недоумением окидывая меня взглядом. Ну, да… Наверное, мой вид оставлял желать лучшего. А она… Она ничего. Вполне нормально она выглядела. То есть я тут себя накрутил до звезд перед глазами, а Кира… – Твоя любимая.
Ладно. Это был неплохой заход – попытаться задобрить меня с помощью еды.
Кира поставила коробку на прикроватную тумбочку. От пиццы шел тонкий аромат томатов, сыра и орегано. Господи, как же хотелось жрать!
Мы улеглись в кровать. Настольная лампа освещала комнату мягким янтарным светом. Дождь снаружи постепенно стихал, капли текли по стеклу, сливаясь в прозрачные ручейки. Я с аппетитом жевал, наблюдая за тем, как Кира аккуратно снимала с куска пиццы маслины, вкус которых не выносила.
– Ну как? – спросила она.
– Неплохо. Хотя ты могла бы и две взять.
Кира усмехнулась, вытягиваясь рядом. Щелкнула пультом. По телику шел какой-то древний фильм. Смотреть это современному человеку было сложно. Слишком медленно развивался сюжет, слишком долгими были панорамы, во время которых на экране вообще ничего не менялось. Так что я смотрел вовсе не в телевизор, а на отражение его света в Кириных глазах. Оно дрожало, как пламя свечи. Я решил, что когда это закончится, мы непременно устроим для себя романтик, как в фильмах.
– И что он от тебя хотел по итогу? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
Кира скосила на меня взгляд.
– Олег хотел убедиться, что между нами с Тимуром ничего не было, – ответила спокойно. – Ему передали отснятый материал... Там нашлось несколько двусмысленных кадров, ну и… – она развела руками. Я кивнул. Но где-то под рёбрами кольнуло.
– И всё?
– Да. Всё. – Кира вздохнула. – И пожалуйста, давай больше не будем об этом.
Я согласился, что будет действительно лучше пока на этом закончить. Откусил огромный кусок и тщательно прожевал. Между нами повисло вязкое молчание с привкусом недосказанности. Я сжал зубы, боясь брякнуть лишнее.
– Вообще-то это не праздный интерес, – заявил я, чтобы хоть чем-то заполнить паузу.
– Да что ты?
– Сама посуди… У него полно связей. Что ему стоит начать вставлять нам палки в колеса, чтобы… не знаю… доказать, что он всё контролирует?
Кира такого вопроса явно не ожидала. Ну и, уж конечно, она не думала, что ее бывший муженек пойдет на такие меры. Бесило то, что она была о нем явно лучшего мнения, чем этот мудак заслуживал. И это после всего!
– Нет, Миш. Это вряд ли. Он нормальный мужик, – только подтвердила мои опасения Кира.
– Серьезно? – я скомкал салфетку и нервно отбросил от себя.
– Ну, ладно. Может, и не совсем нормальный, но точно не подлый.
– Надеюсь, ты права, – сказал я. – Правда, тут смотря что ты подразумеваешь под словом «подлость». По-моему, от человека, который предал женщину, что ему полностью доверяла, можно ждать чего угодно.
Кира с психом отбросила пульт:
– Спасибо, что не даешь мне об этом забыть.
Отвернулась. Села, спустив ноги с кровати, и растерла виски чуть подрагивающими от эмоций пальцами. Но прежде я успел заметить, как потухли ее глаза... Выругался под нос. Потянулся к ней. Кира непримиримо дернула плечиком, сбрасывая мою ладонь.
– Прости. Я просто… Черт, – почесал отросший ежик и выпалил скороговоркой. – Янаверноеревную.
Кира замерла. И медленно-медленно повернулась ко мне в полупрофиль.
– Меня?
– Ну, а кого?
– К Перминову? – недоверчиво хлопнула глазами. – Это глупо. – Вздохнула. – Между нами ничего нет.
– Ты бы себя слышала!
– Да что не так?! – взвилась она.
– Может, то, что ты говоришь об этом едва ли не с сожалением?!
– Прости, если тебе так показалось! Я просто в растрепанных чувствах, ясно?! Это не означает, что я жалею… Или что я не готова двигаться дальше.
– А ты готова?
– Да! – рявкнула Кира. Смешная она…
– Ладно. Тогда давай не будем больше ругаться.
– Ты первый начал, – буркнула Махова, не очень охотно возвращаясь в мои объятья.
– Сделай скидку на мою неопытность.
– В чем? В скандалах?
– О, тут я, как это ни прискорбно – специалист, – хмыкнул цинично. – Я про другое. – Погладил Киру за ушком.
– М-м-м… И про что?
–
