Он че, дувак, да?!
– Так это же крокодил, Лиса – смеюсь – У них все, не как у людей.
– А–а–а... – тянет с сомнением малышка.
И по голосу очевидно, что логику крокодилов она ну совсем не одобряет.
Милая кроха...
В комнате у неё по–девичьи уютно.
Весь дом – абсолютно холостяцкая берлога, а здесь – женское царство с розовыми занавесками, туалетным столиком и коллекцией одежды для Полковника, которая висит на напольной вешалке.
Тут тебе и костюмы с подтяжками, и шляпа, и даже мини–форма с погонами.
Красота...
Когда Лиса начинает зевать, приглушаю свет, оставляя теперь только ночник у кровати.
Укрываю малышку одеялом до самого подбородка...
– Пауковник дышать не может!
Откапываю игрушку из–под одеяла.
Кладу рядом с ней...
И Лиса, обняв своего медведя одной рукой, другую кладет на меня.
– А знаешь, – бормочет тихо – когда у меня пе–вая мама быва, с чевными вовосами, мне быво не так ховошо...
Молчу...
Это ведь не мое дело, да?
Мне кажется, я не имею права поддерживать эту тему с ребёнком и потому – лишь продолжаю рассеяно гладить малышку по голове.
Но Лисе этого явно не хватает.
И, желая продолжить, она переворачивается на живот и, подперев лицо ладонями, продолжает:
– Ей авист меня бвосиу, мам, а я ей не понвави–ась... Совсем, мам! Она постоянно вугавась на Ису! – жалуется, заглядывая мне в глаза. – И я свышава, она гово–ива папе, что все девочки ховошие, а Иса пвохая и... дува! – выдает обиженно. – И ствашная ещё...
– Неправда! Глупости какие...
– Папа тоже так сказав, что гвупости. И в павк Ису гуять повез. Мовожное купив... Сичас!
Слетает с постели.
Шлепая босыми ногами по паркету, подбегает к низкому письменному столику и берет оттуда фотографию в рамке.
– Вот туть Ися мовоженку кушава! – показывает мне. – Папа фоткав Исю. Там быв квасивый вовопад! – взмахивает рукой, пытаясь его изобразить.
Смотрю на фото в рамке с бабочками.
Глазки у неё тут очень грустные, взгляд потерянный.
Видно, что плакала.
– Папа Ису смешив, но у него чё–то пвохо повучавось, да? – хихикает.
Пытаюсь это представить.
Выходит не очень...
В моем воображении такие мужчины, как Байсаров, могут только подстёбывать.
– Но зато заковку новую купив! Видишь, мам? – показывает на волосы.
– Красота! – улыбаюсь, чуть щипая её за пухлую щеку.
И, не сдержавшись, легонько целую малышку в лоб, чувствуя, как моментально смыкаются пальцы на моей кофте, желая меня удержать.
Но я не ухожу.
Дожидаюсь, когда Лиса заснет, и только тогда на носочках выхожу из комнаты.
Майор в кухне.
Тихо, но с чувством устраивает кому–то разнос по телефону.
Увидев меня, ворчливо бросает "на связи" и завершает вызов.
– Уснула?
Киваю.
– Да...
На столе перед ним лежит папка с бумагами, поверх нее – свадебное фото.
– Ой. А кто это? – беру его в руки.
Разглядываю с любопытством.
На фото мужчина и женщина.
Молодые, красивые...
Обнимают друга и просто светятся от счастья.
– Это ваши родственники?
– Нет.
– Красивое фото – улыбаюсь. – Видно, что люди любят друг друга...
– Правда? – спрашивает Байсаров подозрительно вежливо.
И, отставив телефон, переключает все внимание на меня.
– Да.
– И что же в твоем понимании "любовь"? Безотносительно к фото.
– Ну – задумываюсь, глядя в потолок.
Чувствую, как краснею…
– Наверное, это когда человек за тебя борется – пожимаю смущенно плечами.
– И с кем же?
– Иногда – с другими. Иногда – с собой. А иногда, может, даже с тобой...
Майор молча смотрит на меня несколько секунд.
Даже едва заметно улыбается.
Правда, все так же подозрительно вежливо.
– Он её убил.
– А. Ой... – бросаю фото на стол.
И тру руки друг о друга, словно испачкалась.
Кошмар какой!
– Ага. Как раз боролся именно с ней – язвительно. – И поборол! Любовь же! Огромная такая!
В шоке хлопаю глазами.
Господи!
Да чего ж ты ядовитый такой? Как вообще с тобой можно разговаривать?
Я ведь имела ввиду совсем другое...
– Спокойной ночи! – разворачиваюсь я.
И убегаю скорей в душ, мысленно возмущаясь по пути.
Ведь как вежливо вывел на разговор, да?
Прямо такой весь культурный и обаятельный...
Что для меня любовь?
Ах, какой вопрос!
А ты ему, вся такая сентиментальная, взяла и раскрыла душу!
Ух.
Злит!
Поэтому стараюсь больше не попадаться ему на глаза.
И, приняв душ, тихонько захожу в выделенную мне спальню.
Набросив на плечи плед, открываю окошко и подставляю лицо под зимний мороз, который тут же начинает щипать лицо.
Буду общаться с ним только в присутствии Лисы!
Чтобы всегда был тот, кто может хорошенько его шлепнуть и объяснить, как следует разговаривать с женщинами!
Провожу рукой по пушистому снегу на внешней стороне окна.
Затягиваюсь сигаретой...
– Зараза ты, Берская – звучит совсем рядом, прерывая поток моих философских мыслей.
Вздрагиваю, поворачивая голову.
Из соседнего окна тоже идет дым...
– Спи давай.
– Сейчас. Докурю только....
Но докурить я не успеваю.
И в следующую минуту мне по пальцам метко прилетает снежок, выбивая сигарету из рук.
– Эй!
– Докурит она, ага... – рычит хрипло. – А ну брысь с окна!
Скорбно смотрю на упавшую в сугроб сигарету.
И выглядываю сильней из окна, чтобы заглянуть в бессовестное лицо майора.
– Извините, а вы не скорпион, случаем?!
Закатывает глаза, не отвечая.
Выдыхает дым.
– И всё–таки...
Молчит.
– А мне вот очень интересно! – настаиваю я, не сводя с него возмущенного взгляда.
– Козерог... – цедит, не глядя в мою сторону.
Ох.
Понятно!
Скорпионы хоть и ядовитые, но внутри – чувствительные и очень ранимые натуры!
А козероги – почти как крокодилы.
Им просто нечем генерировать чувства!
![Я дрался в Новороссии! [сборник] - Федор Дмитриевич Березин](/uploads/posts/books/426466/426466.jpg)
