Нелюбимая. Второй не стану - Ванесса Рай

Я почти сдалась. Это было похоже на поиск иголки не в стоге сена, а в бескрайнем поле. Бессмысленно и глупо… Зачем я это делаю? Что я хочу найти? Оправдание? Объяснение? Наверное, я просто хочу убедиться, что она существует не только на старом снимке и в отцовских воспоминаниях.

И тут я нашла её! Те же огромные глаза, та же копна рыжих волос, та же линия подбородка. Только взгляд стал другим… Я зашла на страничку профиля и развернула фото на весь экран.

Без сомнения, это она! Красивая, ухоженная женщина с уверенным взглядом и довольной улыбкой. На ней было светлое платье, а за спиной виднелся ухоженный сад с цветущими яблонями.

Я замерла, не в силах оторвать взгляд. Задыхаясь от волнения, я просматривала её фотографии. Вот моя мать, радостно смеясь, обнимает высокого седовласого мужчину. Подпись: «С моим любимым мужем». А вот она с мужем на пляже…

С изумлением вижу на фотографиях детей: мальчика лет десяти и девочку помладше с такими же, как у неё, огромными глазами. Они строят песчаный замок, и солнце заливает их всех своим счастливым светом.

А вот день рождения её сына. Большой торт со свечами, толпа гостей, аниматоры в костюмах супергероев. И она, Полина, стоит в центре, обнимая своего мальчика, и на её лице безмятежное счастье.

Отец утверждал, что его любовница категорически не хотела детей. Она бросила меня, а потом… родила двоих. Получается, что она просто не хотела… меня. А этих, получается, хотела? Что со мной не так?

Этот вопрос бился в голове, оглушая, вытесняя все остальные мысли… Я была бракованным экземпляром? Пробной версией, которую сочли неудачной и выкинули, чтобы потом создать идеальную семью?

Звонок телефона отвлек меня от безумных мыслей. На экране улыбающееся лицо Глеба.

— Соня? Ты где? — его голос, обычно такой родной и успокаивающий, сейчас для меня был чужим.

— Я… дома, — выдавила я.

— Что-то случилось? У тебя голос странный. Давай я приеду к тебе. Нам нужно поговорить.

— Нет, не надо, — выпалила я. — У меня… срочные дела. Мне нужно уехать. Прямо сейчас.

В трубке тишина. Тяжелая и звенящая. — Уехать? Куда уехать? Ты же никуда не собиралась… Соня, ты что, решила меня бросить из-за того, что моя мать против наших отношений? — в его голосе послышалось отчаяние. — Соня, это же бред. Мы же всё решили… Мне все равно на мнение моей матери. Я люблю тебя и хочу быть с тобой.

— Глеб, твоя мать тут не причем. Мне нужно уехать по другому делу.

— Соня, скажи, что случилось? Никуда не уходи, слышишь… Я сейчас приеду к тебе. Буду через пятнадцать минут.

Но я уже не слушала Глеба. Я резко сбросила звонок и, словно сомнамбула, схватила ключи от машины, телефон и вышла из квартиры.

На странице Крыловой был указан номер телефона. По нему я быстро узнала её адрес. Она живет в Подмосковье, в частном доме.

******************

Я толком не помню, как выехала на шоссе, как перестраивалась, как объезжала пробки. Мозг будто отключился, оставив только одну цель — увидеть женщину, которая меня родила и бросила. Просто посмотреть на неё в реальном времени, убедиться, что это не мираж, не чья-то злая шутка.

Через несколько часов я свернула в Банный переулок и искала дом номер восемь. А вот и он!

Я аккуратно припарковалась у соседнего дома и несколько минут просто сидела в машине, пытаясь успокоиться.

Моя биологическая мать поселилась в двухэтажном доме из красного кирпича, с большой верандой и ухоженным газоном. У ворот её дома и вдоль забора стояло несколько машин. Внезапно калитка открылась, и из неё, смеясь, вышла нарядно одетая пара. Они о чем-то весело переговаривались, потом сели в один из внедорожников и уехали.

А через минуту из-за забора донесся счастливый смех и звон бокалов. Там был праздник… Большой, шумный, веселый праздник, на котором мне не было места.

Глава 16

Я нашла в заборе маленькое отверстие и прижалась к нему. За забором был другой мир… Большой, светлый дом с гостиной, наполненной счастливыми людьми. Я не слышала их голосов, но видела, как дрожат плечи у мужчины с густой бородой, как запрокидывает голову смеющаяся девушка. Они поднимали бокалы, и свет играл на стекле, рассыпаясь искрами.

Стол ломился от еды и напитков, а в центре был огромный торт. И тут в комнату вошла рыжеволосая женщина. В руках она несла кувшин с напитком жёлтого цвета. Наверное, это был сок…

Я узнала её мгновенно. Это была та самая женщина с отцовской выцветшей фотографии, только она была намного старше. Всё-таки время не щадит никого, и особенно женщин с внешностью голливудских актрис.

Она поставила кувшин, потом подошла к мальчику, сидевшему во главе стола, и ласково обняла его. Ему лет десять, не больше. Рыжеволосый, похожий на неё… Она наклонилась к нему и поцеловала в макушку, а потом прижалась щекой к его щеке и что-то прошептала.

От её улыбки у меня перехватило дыхание. В этих простых движениях была вся нежность, вся любовь мира… Вся та любовь, которой она лишила меня много лет назад. От осознания этого я вздрогнула, и лица гостей вдруг превратились в уродливые, искажённые маски. Моё дыхание застряло в горле колючим комком, и я почувствовала, как почва уходит у меня из-под ног.

***************

Когда я пришла в себя, то лежала на земле, и лица чужих людей, размытые, как акварельные пятна, склонялись надо мной. — Девушка, вам плохо? Может, скорую? — взволнованно спросил какой-то мужчина.

— Нет… нет, не надо, — выдавила я, пытаясь сесть. — Всё в порядке. Я сейчас встану и уйду.

И я хотела уйти… Хотела раствориться, исчезнуть, только бы не быть на этом чужом празднике, на котором мне совсем не весело.

— Да куда ты пойдёшь? На тебе лица нет… Бледная, как мел, — раздался рядом бархатный женский голос.

Ко мне подошла она. Моя биологическая мать. Полина Крылова. Она присела на корточки, и я почувствовала тонкий запах духов и чего-то сладкого, ванильного. — Тебе нельзя сейчас уходить. Пойдём в дом, приляжешь, выпьешь воды, горячего чая.

Она вела меня сквозь расступившуюся толпу в свой дом. И я шла…. Будто на казнь. Почти не дыша и не разбирая дороги.

Полина Крылова усадила меня за праздничный стол и налила в