class="p1">— Да. Смотри.
— Ух ты… — Алиса ласково касается облачка. — Как красиво! Я хочу записать сюда имена всех своих кукол, — смотрит на забитые игрушками полки.
— А ты уже умеешь?
— Конечно.
— Если хочешь, я тебе помогу…
Она смотрит на меня, будто бы оценивающе. Я вдруг смеюсь. Беззаботно и легко. Пожалуй, впервые за долгое время.
— Ты думаешь, можно ли мне доверять? — спрашиваю сквозь смех.
— Думаю, что можно, — отвечает Лисенок деловито и вручает мне блокнот. — Сначала я всех достану.
Инвентаризация проходит в режим аврала. После того как все куклы с полок переписаны, Алиса вспоминает, что есть еще коробка с игрушками.
Я поджимаю ноги под себя, откидываюсь на спинку дивана и периодически улыбаюсь, с какой важностью происходит это действо. Иногда в комнату заглядывает Тая, потом Ваня.
Когда все куклы и даже мягкие игрушки переписаны, а наше общение с Алисой становится чуть ли не дружеским, поправляю платье, подкрашиваю губы блеском и спускаюсь в шумную гостиную, которая с моим появлением затихает.
— Наигрались, девочки? — тепло интересуется Ваня с «мужского» дивана.
— Да, — я не знаю на кого смотреть. Слишком много людей и внимания.
— Соня, привет! — машет мне Мия и двигается к Тае. — Падай к нам.
— Привет всем! — говорю хрипло и приглаживаю волосы. — Спасибо…
— Что ты будешь пить из алкоголя, Сонь? — спрашивает брат, поднимаясь и направляясь к бару.
— Ничего… Я не пью алкоголь.
— Давно?
— С Нового года…
— Видимо, веселый был Новый год, — смеется Тая.
— Вы бы знали насколько…
Пересекаю комнату, ощущая, как мое лицо снова странно горит.
Этот жар распространяется и на тело: сначала скатывается по шее к груди, а затем поселяется в животе, где разрастается до объемов земного шара.
Настолько, что мне теперь не нужно видеть, кто именно сидит рядом с Мироном…
Я это чувствую.
Чувствую кожей…
Глава 10. Софья
Свет в гостиной приглушен.
Пока брат с друзьями что-то обсуждают, а девчонки делятся последними новостями, смысла которых я еще не понимаю, пью короткими глотками яблочный сок и украдкой разглядываю всех, кроме мужчины в центре дивана. Я так ни разу на него и не посмотрела.
Да…
Громов — моя сегодняшняя осознанная слепая зона.
Во-первых, мне стыдно за свое поведение в ту ночь. За то, насколько открытой я была в желаниях и как отзывалось мое обнаженное тело в его сильных руках.
Каждой клеточкой отзывалось.
Это… стыдно — быть такой откровенной. А с незнакомым мужчиной вообще немыслимо.
Во-вторых, мы ведь совершили обмен любезностями, перед тем как расстаться.
Буду честной, я всего лишь хотела поблагодарить Костю за то, что он поддержал меня в такой важный день. Вернее, попрощаться с ним по-человечески… в общем, не знаю… что я хотела на самом деле.
Просто поставить жирную точку в том сумасшествии, которое мы устроили в моей постели.
После просьбы покинуть квартиру, Громов собрал с пола свои трусы, брюки, ремень и рубашку и закрылся ненадолго в ванной комнате. А потом, уже застегнутый на все пуговицы, сразу отправился на выход.
— Спасибо, — сказала я, глядя, как он обувает туфли. Сложив руки на груди, я жутко нервничала. Мои щеки горели от грубой, мужской щетины, а губы болели от поцелуев. — У меня вот так было впервые… Я… очень надеюсь на конфиденциальность.
Красивые черты лица в момент стали будто бы грубее.
— Разве я похож на того, кто будет распространяться? — спросил Костя.
— Не знаю… я же сказала, у меня такое впервые.
— Намекаешь, что для меня это в порядке вещей?
— Боже. Да ни на что я не намекаю. Я просто пытаюсь объяснить тебе: то, что между нами произошло ночью, могло случиться с любым…
Черт…
Я несла какой-то бред, но остановиться была не в силах. Из гордости мне хотелось как-то донести, что я не испытываю к Косте никаких чувств.
Он мне приятен внешне, и рядом с ним я чувствую себя в безопасности — не более того. Учитывая анамнез — это дорогого стоит. Вот только Громов про все это не знает, поэтому разозлился.
— С любым? — его глаза сердито сверкнули.
— Я не то хотела сказать… Пусть наша встреча и получилась случайной…
— Кто сказал, что она случайна, Соня? — он резко повернулся ко мне, схватил за локоть и прижал к себе.
Опустив взгляд в ложбинку между грудей, сжал челюсти до хруста.
— В смысле?
— Ты когда-то сказала, если я хочу потрахаться, мне надо прийти к тебе на выпускной. В день, когда ты уже станешь врачом. Я пришел…
— Пошел вон! — вырвалась и сердито указала я на дверь.
И Костя ушел. Не прощаясь.
Мы и так слишком много друг другу сказали.
— Сонь, — зовет Ваня, вытягивая меня из воспоминаний.
— Мм?
— Как там бабушка?
— Я ее пока не видела, — отвечаю хрипло.
— А с отцом-то встретилась?
— Да. Мы даже пообедали…
— В «Марио»?
— Да.
— Кос, у тебя ведь там сегодня встреча с москвичами была?
— Так точно…
— И как вы там разминулись?
— Без понятия, — отвечает Громов сухо, а я оставляю вопрос без ответа и чувствую, как мои щеки покрываются легким румянцем.
— А что там с отпуском? — интересуется Мия.
По сути, ничего страшного не случилось.
Я когда-то в приступе юношеского максимализма пообещала Косте потрахаться после того, как окончу университет. Он пришел и без лишних сантиментов взял свое. Есть, конечно, вопросики, зачем я на это согласилась, но оставлю их психотерапевту, работу с которой я решила возобновить с сентября.
Я натягиваю на лицо легкую, незамысловатую улыбку и вновь разглядываю всех присутствующих.
Пожалуй, ближе всего по духу мне здесь Мия. Мы с ней похожи в желании казаться лучше, чем есть. Обе гордые, со здоровым эгоизмом. Я давно считала эту идентичность. Их семья с Мироном вообще мне симпатична. Он лучший друг моего брата. Веселый, не замороченный на негативе или чем-то таком. Серьезный, но в меру.
Этим самым, на мой взгляд, заморочки жены отлично компенсирует.
Тая мне как сестра, но мы при этом абсолютно разные. Супруга Вани несмотря на модельную внешность и внутреннюю силу, благодаря своему детству, не вполне в себе уверена и порой слишком мягка к людям, которые этого не заслуживают.
Их путь был непростым и долгим.
Она, забеременев, сбежала в Москву. Самое стыдное — частично по моей вине, но мы давно это проехали. Брат тяжело переживал разрыв, совершил много ошибок, но потом их исправил. Эта ситуация сильно ударила по политической репутации мамы и многому меня научила.
Надо держать фасад, даже если перекрытия давно рухнули.
Во что
