больше не встретимся, слишком велик шанс, что пострадаешь ты. Мы с тобой слишком зависим друг от друга.
— Нет, — она прижалась губами к его лбу, — ты не понимаешь. Так и должно быть. Весь наш брак — это не любовь, это зависимость.
Он заурчал, как кот, уткнувшись в ее шею.
— Поехали со мной, котенок, у нас будет домик на берегу океана, у тебя будет рояль, и больше никаких условностей, ревности, лжи.
— Я не могу... Я беременна, Витя! Это наш ребенок!
Он резко вскинул голову.
— Почти месяц уже. Я не хочу, чтобы он стал изгоем.
Он подмял ее под себя, оказался сверху, заслонив весь мир.
— Тогда я останусь.
— Нет! Если ты попадешь им в руки, они тебя убьет, и ты это знаешь. Ты будешь разменной монетой слишком много знающей, а тем, кто будет защищать свои активы, не нужен человек, который много знает. Ты должен выторговать себе свободу. Мы сделаем это вместе!
Он зарычал.
Тени в камуфляже появились в спальне бесшумно, дула автоматов наставились на Виктора Войцеховского. А следом также тихо в лакированных ботиночках показался один из не мелких сошек следственного комитета. Власов… Сам пришел за добычей. Жалко. Что ее, как на королевском пиру, уже готовой принесли повара.
— Войцеховский Виктор Александрович, вы арестованы по обвинению в даче взяток, отмывании доходов, полученных преступным путем, мошенничестве в особо крупных размерах, создании фирм однодневок.
— Я думал, ты дашь мне больше времени, — Виктор улыбнулся бывшей жене, и в этой улыбке было столько тепла, что сердце женщины дрогнуло.
Нина, не стесняясь своей наготы, встала и подошла к маленькому человеку в блестящих ботинках. Она остановилась возле него и внимательно посмотрела. Эту игру в гляделки проиграл вошедший.
Власов кивнул.
— Все договоренности будут соблюдены. Вы можете быть спокойны. Уведите.
Уходил Войцеховский сам, он не забыл даже галстук повязать. И выглядел так, будто идет на прием к губернатору, а не в СИЗО. Хозяйка была для своего положения удивительно спокойна, настолько, что Лера Александровна начала лихорадочно вспоминать, где лежат самые сильные транквилизаторы, которые к слову хозяйке сейчас нельзя.
Войцеховский обернулся у самого выхода. Одно мгновение, заставившее Леру чуть нахмуриться и на долгие годы запомнить взгляд, полный любви и обожания, обращенный к бывшей жене и слово, которое прошептали его губы:
"Умница"
Леру вдруг лишь на мгновение кольнуло странное чувство. Она никогда не видела такого взгляда мужчины, обращенного к себе. И если поверить, что мы живем лишь раз, вселенная — это самое жестокое место.
Эпилог
"От чистого истока в прекрасное далёко,
... я начинаю путь..."
Ю. Энтин
Три дня он не брал трубку, не появлялся в сети, не отвечал на сообщения, он просто пропал. Он так уже делал, только теперь это… насовсем. Он не простил мне того, что я сделала. Того, что я от него попросила. Ушел в режим молчания, а я осталась ждать его решения. Точнее я его уже знала. Мне требовалось лишь подтверждение.
Не знаю, насколько затянулось бы ожидание, если бы я не решилась позвонить Саше, беспокоить Михаила Федоровича вопросом, где его сын, я бы не смогла. Хотя, отец, наверняка, в курсе, где Егор. Да, и как это не смешно звучит, сердце было на месте, просто оно повисло в пустоте и холоде.
— Привет.
— Привет. Как дела? Слушай, хотел тебя поблагодарить, что так все сложилось, ты молодец.
— Мда… молодец... А ты давно говорил с Егором?
— Час назад где-то он мне звонил. А что?
— Да нет, просто... Он... Я не говорила с ним три дня... Он... в порядке?
— Да.
Повисло молчание. Но такое, знаете, когда человек что-то хочет тебе сказать, но никак не подберет слова.
— Слушай, я понимаю, что тебе досталось, но ты соберись. Ты же умница! Они с Алинкой давно фигней страдали. И мне жаль, что ты попала под раздачу. Но я предупреждал. Ты должна отдать мне должное.
— Что ты хочешь сказать? — я закрыла глаза.
— Э… Ну… Егор позавчера улетел к ней в Подгорицу.
— Ясно...
— Хочешь, я приеду...
Я отключилась, не дослушав фразу.
У меня не было сил. Ни на что. Даже чтобы дышать. Даже чтобы открыть глаза. Я опустилась на пол и заплакала, да так, что легкие раздирало, так, что глаза, кажется, сейчас выпадут. Мне было так больно. Мне не хватало воздуха. Я выла, как побитая собачонка, тоненько и жалобно. Первую любовь надо переживать гораздо раньше, ибо сейчас ты чувствуешь себя донором сердца посмертно.
Да, теперь ему есть, что предложить тестю. Она получила свой волшебный мир, а он свой реальный. Она не давала советов и не решала за него. Он все сделал сам.
Сколько прошло времени, я не знаю. Ничего не существовало вокруг, пока в опустившемся мраке от набежавшей за окном огромной полной снега тучи, я не заметила огонек ноутбука Егора. Он лежал на столе на кухне, помигивал синим глазком и будто насмехался надо мной. Над всеми моими мечтами, надеждами, никому не нужной теперь нежностью. Смотри, говорил мне огонечек, мой хозяин приходит и уходит, когда захочет, а ты жди. У тебя же нет выбора. А теперь ты ему вообще не нужна. С тобой ему тяжело.
И тут вся боль, которая клубком, точно змея, обвила внутренности, вдруг обратилась безграничное море обиды. В порыве чувств я вскочила и швырнула ноут об стену.
Силы вложила немерено, куски пластика посыпались на пол, а за ними с громким треском и сам полосатый монстр.
Я стояла и смотрела на то, как смеющийся огонек мигнул еще пару раз в агонии и затих. Умер.
Когда дыхание восстановилось, а сердцебиение чуть успокоилось...
Черт!
Боже...
Что я наделала?
Это же новый компьютер Егора.
Как я могла до такого опуститься? Как?! Я же всегда была уравновешенным человеком! Который в состоянии рассуждать здраво!
И этот человек внутри давно твердил, ты, Вика, и Егор, вы не сможете быть вместе. Я свихнусь от этих виражей. Я не хочу гадать, что он сделает в следующий момент, возьмет меня за руку или постарается избежать прикосновения. Исчезнет или останется. А Алина, она, как призрак, всегда рядом с ним. В доме его друга. На страничке соцсети. В его фотографиях и, наверняка, в его воспоминания
— Прости меня, малыш, ты не виноват! — дрожащие руки подняли ноут осторожно, как ребёнка. Экран треснул. Похоже, погорели контакты питания.
Как и у моего сердца.
Сколько сейчас?
Одиннадцать
