потому что у него нет татуировок в виде змей на шее. Эштин обнажена ниже пояса. Сент подводит её к кровати, разворачивает и, положив руку на лицо, целует.
Её тело тает в его объятиях, и она стонет ему в рот. Сент отстраняется первым и толкает её на кровать. Переворачивает на живот и поднимает её задницу в воздух. Появляется Хайдин, и я сажусь ровнее. Бросаю взгляд на открытую дверь спальни, но тут по-прежнему только я и Маффин.
Сент протягивает руку, и Хайдин даёт ему ремень. Сент быстро связывает её руки за спиной, а Эштин покачивает бёдрами, прижимаясь к его джинсам. Сент смеётся.
— О, тебя сейчас хорошенько оттрахают, милая. Помни правила… не кончать для них.
Моё сердце учащённо бьётся от его слов. Неужели Хайдин правда собирается трахнуть её в комнате, полной парней?
Сент встаёт с кровати, подходит к изножью и привязывает её лодыжки. Её ноги широко разведены, а парень, снимающий видео, подходит поближе, чтобы разглядеть её гладкую промежность. Она вся мокрая. Уткнувшись лицом в кровать, Эштин всхлипывает:
— Сент?..
Он расстёгивает джинсы, достаёт член и подтягивает её к краю. Кэштон передаёт ему бутылочку лубриканта, и Сент выливает содержимое на неё, позволяя жидкости стекать по её ногам. Затем начинает трахать её в задницу.
Я бросаю взгляд на дверь спальни Хайдина, полностью убавляя громкость, хотя в ушах наушники, а видео продолжает играть. Я не хочу смотреть, как Сент её трахает. Это кажется… неправильным.
Я смотрю в тёмный коридор за дверью спальни, ожидая… нет, надеясь, что Хайдин зайдёт в свою комнату. Потому что мне нужен повод выключить видео. Я не хочу видеть то, что, как я уже знаю, произойдёт.
Но, как при крушении поезда, от которого невозможно отвести взгляд, мои глаза снова опускаются на телефон. Я вижу, как Сент выходит из её задницы. Он оставляет её лежать лицом вниз, связанную, а Хайдин подходит к краю кровати.
Моё сердце бешено колотится в груди, когда он расстёгивает джинсы и достаёт свой твёрдый член. Я прибавляю звук, когда Хайдин говорит:
— Тебе нравится, когда наша сперма вытекает из твоей задницы, правда, малышка?
«Малышка»?
— Хайдин… — Эштин всхлипывает его имя, покачивая бёдрами вперёд-назад, а кровь стучит у меня в ушах.
— Не волнуйся. Мы все собираемся оттрахать тебя, как шлюху, которой ты и являешься, Эш, — уверяет Хайдин её, и мужчины в комнате смеются.
Он проводит головкой члена по её киске, смазывая влагой, лубрикантом и спермой Сента, прежде чем войти в её задницу.
Эштин вскрикивает его имя, когда он наклоняется, хватает её за тёмные волосы и прижимает лицом к кровати, а она выгибает спину, и Хайдин начинает её трахать. Свободная рука лежит на её голой заднице, его пальцы впиваются в её кожу. Её стоны заполняют мои уши, пока она двигается вперёд-назад навстречу ему.
— Вот так, малышка…
Я выключаю телефон и швыряю его через комнату, не в силах больше смотреть. Сбрасывая с себя одеяло, встаю, вырываю наушники и тоже отбрасываю их, а затем начинаю ходить по комнате. Пытаюсь отдышаться. Ощущение, будто кто-то только что ударил меня в живот.
Почему? Он не мой. Не так, как был её.
«Он любил её», — напоминаю я себе. Она должна была быть с ним, а Хайдин отдал её Сенту.
Лора говорила, что она трахалась с ними, а Эштин утверждала, что они никогда не брали её вагинально. Знать об этом и видеть своими глазами — две совершенно разные вещи.
Я потею, пульс зашкаливает. Почему, чёрт возьми, меня это так задевает? Я не хочу его. И с самого начала знала, что у нас нет будущего. Но то, как он трахал меня, когда мы вернулись домой… это снесло мне крышу.
И это видео... Я провожу руками по спутавшимся волосам.
Мне нужно выбраться из этого дома. Он сводит меня с ума.
Кожа горит, в голове стучит. Я в охрененном бешенстве. Зачем они прислали мне это? Думают, я слишком сблизилась с ним? Хотят оттолкнуть меня? Дать понять, что он никогда не будет моим? Что я никогда не стану ею — той, которую он отпустил.
БЛЯДЬ!
Я хватаю с пола футболку, натягиваю её и выскакиваю из спальни. В гостиной слышу, как из коридора доносится «Coming Undone» группы Korn, и я точно знаю, откуда идёт звук.
Прохожу в дальний конец дома, распахиваю дверь спортзала и вижу Хайдина, стоящего в одних спортивных штанах, спиной ко мне, поднимающего гантели. Я бесстыдно пялюсь, как напрягаются мышцы его спины, пока он не замечает моего присутствия.
Его взгляд встречается с моим в зеркале. Я скрещиваю руки на груди, жду, когда он выключит музыку.
«Вот так, малышка...»
Я стискиваю зубы, когда эти слова эхом звучат в моей голове.
Хайдин опускает гантели, поворачивается ко мне, берёт телефон и приглушает музыку, но не выключает полностью.
— Почему ты не спишь?
Мне не нравится его тон, будто я не имею права вставать с постели в это время ночи. Будто знает, что я только что видела, как он трахает другую женщину.
После того как на меня напали, и когда мы вернулись сюда, он трахнул меня... и я почувствовала то, чего никогда раньше не испытывала — любовь. Но это была иллюзия. Я была на эмоциях, а он оказался рядом. Он оставался типичным Хайдином — грубым и жадным. Но в то же время это было самое нежное, что я когда-либо от него получала. Не было наручников, верёвок и игрушек. Только он и я. Это было так же потрясающе, как и все остальные разы, когда он делал меня своей.
Но сейчас мне хочется драться. Хочется ударить его по чертовски прекрасному лицу, а потом встать на колени, как послушная собачка, и умолять трахнуть меня в рот. Хочется доказать ему, что я не Эштин. Что я могу быть лучше неё. Я не принадлежу никому другому. Ему не нужно делить меня с кем-то ещё. Я вся его. Чёрт, я такая идиотка — даже я понимаю, насколько это жалко.
— Я ухожу, — заявляю я, вздёргивая подбородок. И всё ещё пытаюсь отдышаться.
Меня трясёт от ярости — на него, на себя, на Эштин. Часть меня говорит, что она не виновата. Сент был тем, кто пускал её по кругу среди своих друзей. «Лорду позволено делить свою избранную с кем угодно» — так она говорила Лоре. Не Эштин
