то же самое?
Хайдин вздыхает, но не отвечает на вопрос. Вместо этого говорит:
— Как думаешь, почему он выбрал заправку прямо у самой оживлённой трассы?
Я хмурюсь, не понимая.
— Потому что там шумно. На этой трассе много машин, едущих в обе стороны. Мужчины могут делать что хотят, и никто не услышит, как женщины зовут на помощь.
— Я звала тебя, — шепчу я. — Ты слышал меня?
Я чувствую, как бьётся его сердце под моей рукой, лежащей на груди.
— Нет.
— Тогда… почему ты зашёл туда? — спрашиваю я.
— Чтобы проверить тебя, — просто отвечает Хайдин. — Прости, что не сделал это раньше.
— Я... — Колеблюсь, стоит ли ему это рассказывать, но после того как видела, что он сделал с тем парнем, решаю, что могу. — Я заглянула под кабинки, но ничего не увидела. Я просто смотрела, какие из них открыты, не думая, что в них может прятаться мужчина. Но он явно был внутри.
Я хрипло смеюсь, а Хайдин хмурится.
— Я не заметила обуви, но двери были заперты. Должно быть, мужчина стоял на унитазе, чтобы его не увидели. Две кабинки были закрыты, поэтому он знал, что я вынуждена буду зайти в единственную свободную. Интересно, сколько он там прождал, пока кто-нибудь зайдёт.
Хайдин молчит, пока я рассказываю, что произошло. Он не спрашивал подробностей, и мне казалось, что они для него не важны. Хайдин видел, что случилось, и этого было достаточно, чтобы заставить того парня заплатить за то, что он ко мне прикоснулся. Но я хотела, чтобы Хайдин знал. Если бы я не устроила истерику и послушалась его…
Прерываю эту цепочку мыслей, потому что я устроила истерику и не послушалась его.
Снова вспыхивает молния, и я вижу, что Хайдин смотрит на меня. Его голубые глаза кажутся такими мягкими и заботливыми, но это иллюзия. Я чувствую себя уязвимой и безумно возбуждённой. Сегодня всё могло сложиться иначе. Меня могли изнасиловать, убить или и то, и другое. Этот мужчина доказал, что будет меня защищать.
Не задумываясь, я приподнимаюсь и прижимаюсь губами к его губам, не зная, оттолкнёт ли он меня или ответит на поцелуй. Когда Хайдин скользит рукой в мои волосы, стону ему в губы, молясь, чтобы он сделал меня своей шлюхой. Потому что я почти стала чьей-то ещё, и это меня пугает.
Я думала, что бояться нужно Лордов, но забыла, что монстры есть и за пределами нашего мира. И они разорвут тебя на части просто потому, что могут.
ХАЙДИН
Я опрокидываю Шарлотту на спину, и она приоткрывает губы, обхватывая меня ногами за талию. Опускаю руку и скольжу ею между нашими телами, желая быть внутри неё. Я дрочил в душе, но этого мало. Не был уверен, что после случившегося она захочет прикосновений.
Шарлотта явно была благодарна, когда поцеловала меня в «Бойне», но, возможно, дело лишь в адреналине. Прошло время, и я хотел дать ей столько пространства, сколько потребуется, однако то, как её ногти впиваются в мою татуированную спину, говорит мне, что она нуждается во мне сейчас так же, как я в ней.
«Я звала тебя».
Проклятье, я не слышал её. Это был чистый гнев, который заставил меня пойти в туалет за ней. Я собирался отчитать Шарлотту за то, что она не подождала. Женщина всегда должна быть начеку. Я не из тех мужчин, кто считает, будто женщины ничем не отличаются от нас. Может, потому, что нас воспитывают видеть в них уязвимость. Или потому, что мы всегда следим за каждым их шагом. Я делал это ещё до того, как сделал её своей. Шарлотта не замечала почти ничего вокруг. Чёрт, я был в её доме одновременно с ней, и она даже не догадывалась.
— Хайдин… — Шарлотта отрывается от моих губ, выдыхает моё имя, вырывая из мыслей.
— Знаю, куколка, — задыхаясь, отвечаю я, вжимая головку твёрдого члена в её мокрую киску. Ебать, дрочка в душе не помогла.
Шарлотта выгибает спину и шею, её голос разносится по тёмной комнате, пока я погружаюсь в неё, словно она создана для меня.
Стиснув зубы, я вхожу по самые яйца, замираю, пока меняю положение. Опускаюсь на предплечья, хватаю её запястья, прижимаю к кровати над головой.
Начинаю двигаться, наслаждаясь тем, как её тело реагирует на меня. Она тяжело дышит, а я уже задыхаюсь. Прижимаюсь губами к её покрытой синяками шее, нежно целую учащённый пульс. Даю ей понять, что могу трахать её, заставляя умолять о большем.
— Твою мать, Шарлотта, — её тело вздрагивает подо мной. — Скажи мне, куколка… кому ты принадлежишь?
— Тебе, — выдыхает она.
— Чья ты маленькая шлюшка? — требую ответа я, ускоряя толчки, заставляя изголовье биться о стену.
— Твоя, — вскрикивает Шарлотта.
Отпустив её запястья, выпрямляюсь. Я сжимаю её узкие бёдра так крепко, что останутся новые синяки, ещё больше, чем оставил тот ублюдок. И ускоряюсь, а её голос заполняет комнату в унисон с молнией и громом.
Её киска сжимается вокруг моего проколотого члена, когда Шарлотта кончает, и я задыхаюсь, вколачиваясь в неё так, словно за мной стоит очередь мужчин, наблюдающих, смогу ли я её оплодотворить.
Мой взгляд опускается на её живот. В голове всплывает образ Билла. Представляю её связанной, готовой к тому, чтобы мужчины выстроились в очередь и наполнили её своей спермой — кто первый сможет её оплодотворить. «Производительница» — вот кем она станет, если провалит задание.
Хер им! Аннабель Мари Шульц принадлежит мне. Я сделаю всё, чтобы она справилась с тем, чего хотят от неё Лорды. Потому что, когда действие противозачаточной инъекции, которую ей ввёл Гэвин, закончится, новой она не получит. Дети, которых она родит, будут только моими.
Её руки привлекают моё внимание, когда Шарлотта тянется вверх и хватает меня за волосы. Она тянет меня вниз, желая снова почувствовать мои губы на своих, и я не отказываю ей.
Шарлотта раскрывается для меня, и я отстраняюсь, чтобы обхватить руками её колени и широко раздвинуть ей ноги. Затем снова опускаюсь на неё и впиваюсь в губы, заглушая её крики.
Я поднимаюсь по ступеням внутри собора и вижу мужчину, который поворачивается ко мне. Он застёгивает джинсы и подмигивает.
— Удачи, приятель. Пусть победит сильнейший.
Он задевает меня плечом, проходя мимо, и я замечаю
