его руки назад и надевает наручники. Я убираю ногу, Кэштон отступает и пинком переворачивает его на спину. Теперь я ставлю ботинок на его горло.
— Последний раз спрашиваю и начну резать. Что ты собирался сделать с моей девушкой?
Он кашляет, слюна летит из его рта и брызгает на его разбитое лицо.
— Она… была… случайной, — выдавливает парень между вдохами.
— Значит, ты не знаешь, кто она? — уточняет Сент, проверяя, чтобы ответы совпадали.
Мужчина пытается покачать головой, но я сильнее надавливаю ботинком на его шею, перекрывая воздух.
— Говори, твою мать! — требую я.
Ослабив давление, я жду. Он снова кашляет.
— Не-ет, — стонет парень. — Клянусь.
— Так ты собирался её ограбить или изнасиловать? — спрашиваю я.
Часть меня не верит ему. Другая часть хочет поверить потому что, если он врёт, у меня появится ещё одна проблема. Лорды нередко нанимают кого-то извне, чтобы сделать грязную работу. Или он мог быть Лордом, который не прошёл отбор.
— И то, и другое, — сквозь стиснутые зубы отвечает он, и слюна летит из его окровавленного рта.
— Хоть честен. — Кэштон пожимает плечами, глядя на меня.
Ага, после того как я дважды его отмудохал.
— Что ты знаешь о Лордах? — требовательно спрашиваю я, желая узнать больше. Независимо от того, что он знает или не знает, ублюдок умрёт здесь.
— На хер Лордов! Я не религиозен, — огрызается он.
Син закидывает голову назад, смеясь, Кэштон усмехается. Сент и я не находим это забавным.
— Лорды тоже не религиозны, — говорю я, убирая ботинок с его шеи. — Но мы верим в ад.
Парень переворачивается на бок, пытаясь снять давление с рук под собой.
— И сегодня ты начнёшь служить трём дьяволам.
ПЯТЬДЕСЯТ СЕМЬ
ШАРЛОТТА
Я только-только вылезла из ванны, когда Хайдин вернулся в свою комнату. Мыть голову не хотелось, поэтому предпочла ванну вместо душа. Прополоскала рот ополаскивателем и вымыла тело.
Чувствую себя чуть лучше, но уставшей. Часы показывают, что сейчас всего шесть вечера. Пока мы были в «Бойне», начался дождь.
Когда мы уезжали, я невольно думала о том, что мой будущий муж находится в том же здании, что и я. Чёрт, я была в подвале. Он мог быть прямо там, а я бы даже не узнала.
Но я знаю, что там происходит. Если он пленник, то практически мёртв, а это значит, что у нас больше нет будущего, и я задаюсь вопросом, зачем вообще выполняю это задание. Какое будущее они теперь планируют для меня?
Когда мы подъезжаем к дому Хайдина, он паркуется в гараже и открывает мне дверь. Он не рассказал, чем занимался, пока я ждала его в комнате, а я не спрашивала.
— Хочешь что-нибудь поесть? — спрашивает Хайдин, когда мы входим в дом.
— Нет, спасибо, — тихо отвечаю я. — Джесси покормил меня в «Бойне». Он принёс мне суп и крекеры, сказав, что Дэвин велел ему принести мне что-нибудь поесть из-за лекарств, которые тот мне дал.
Он кивает.
— Я пойду в душ.
С этими словами Хайдин заходит в ванную и закрывает дверь.
Снимаю с себя его футболку и спортивные штаны и забираюсь в его постель голой. В «Бойне» у меня не было чистого белья, поэтому я решила не надевать своё обратно. Прохладные простыни приятно касаются повреждённой кожи. Лёжа на боку, я наблюдаю, как дождь бьёт в панорамные окна. Ещё не ночь, но из-за грозы кажется, что уже наступил вечер.
Пытаюсь сдержать зевоту, но безуспешно, зная, что если я засну сейчас, то проснусь слишком рано утром. Но чем ещё мне заняться?
Вспышка молнии озаряет комнату, и я открываю глаза. Через несколько секунд стены сотрясает раскат грома.
Дверь ванной открывается, я приподнимаюсь и вижу, как в спальню входит Хайдин. На бёдрах у него низко сидит полотенце, обмотанное вокруг талии. Он направляется к двери, но я говорю:
— Ты ляжешь со мной?
Он останавливается и поворачивается ко мне с удивлённым выражением лица.
Я даже не знаю, почему спросила. Просто чувствую себя... одинокой. Я хочу, чтобы его руки были на мне. Хочу обхватить его талию ногами, а не его полотенце. Момент, который мы разделили в «Бойне», всё ещё свеж в памяти, и моё тело жаждет его.
Снова вспыхивает молния, и он идёт к кровати. Под раскат последовавшего за ней грома я ложусь и бесстыдно наблюдаю, как Хайдин снимает полотенце, бросает его на пол, откидывает одеяло и забирается в постель рядом со мной.
Я чувствовала, что Хайдин был возбуждён в «Бойне», но сейчас, конечно, уже нет. Что-то подсказывает мне, что не понадобится много времени, чтобы он снова возбудился.
Хайдин поднимает край одеяла. Я понимаю намёк, придвигаюсь к нему, закидываю ногу на его талию и кладу руку на грудь. Он опускает одеяло, и темнота окутывает комнату, а дождь стучит по окнам.
Правой рукой Хайдин скользит под покрывало, кладёт её на мою ногу, лежащую на его талии. Большим пальцем мягко поглаживает кожу, и я мгновенно чувствую, как тело нагревается. Внезапно мне становится жарко, и моё дыхание учащается.
Я нервно сглатываю и нарушаю неловкое молчание между нами.
— Ты что-нибудь выяснил?
Мой голос звучит тише, чем я планировала, а его молчание заставляет задуматься, услышал ли он меня вообще.
Спустя долгую секунду Хайдин глубоко выдыхает, его грудь поднимается и опускается.
— Нет.
Он лжёт. Хочется разозлиться, но, возможно, он защищает меня? Пытается успокоить, чтобы я не думала о том, что могло произойти в том туалете.
— Прости, что не послушала тебя, — говорю громче, но всё ещё достаточно тихо.
Большой палец замирает на моём бедре, Хайдин скользит рукой вверх по бедру, боку и наконец касается лица. Обхватив мою щёку, он заставляет меня посмотреть на него. В тёмной комнате его почти не видно, но вспышки молний немного помогают.
— С тобой всё в порядке, — уверяет Хайдин меня.
— Почему ты хотел, чтобы я ждала тебя? — спрашиваю я, нуждаясь в ответе.
Его глаза ищут мои, когда он отвечает.
— Потому что мужчины устраивают засаду в женских туалетах, чтобы напасть на женщин, когда те входят. Они насилуют и убивают их. А потом оставляют их там гнить, а сами уходят.
— Ты думаешь, он собирался сделать со мной
