не происходит. А когда официант притаскивает блюдо за блюдом, Марат откладывает телефон в сторону.
Стол ломится от количества блюд. Он меня на убой закормить решил? Мне и куска в горло не запихнуть.
Во главе стола стоит высокая тарелка с устрицами. Или мидиями, я их не различаю. Марат предлагает мне попробовать.
— Не очень хочется, — бурчу я.
— Ни разу не пробовала?
Мотаю головой.
— Смотри.
Мужчина берет в руку одну раковину подцепляет ее внутренности пузатой вилкой, чуть сбрызгивает чем-то и отправляет содержимое в рот прямо из панциря.
— Теперь ты, — кивает на тарелку, предлагая мне проделать то же самое.
А я смотрю на деликатес и понимаю, что меня стошнит, если притронусь. Если в принципе попытаюсь запихнуть себе в рот хоть кусочек чего-нибудь.
— Можно мне в туалет? — спрашиваю.
Марат откидывается на своем кресле. Лениво осматривает меня, точно пытается понять, что не так со мной.
— Первый раз вижу бабу, которая от устриц отказывается, — замечает он в итоге.
— Думаю, ты вообще разочаруешься, — беру на себя смелость сказать. — Я не такая, как ты представляешь. Мне будет противно и мерзко.
Я все еще надеюсь, что мои слова как-то вразумят его. Марат увидит, что мне действительно неприятно. Что я всего лишь учительница, а не секс-бомба, которую он там себе нафантазировал.
Хотя, если честно, я… мой организм странно реагирует на него. Будто сам хочет продолжения с ним. Уверена, стоит этому мужчине просто приблизиться, как низ моего живота сведет от грязного возбуждения.
— Повторишь это, когда на член тебя натяну, — усмехается мерзавец. — Уверен, твоя киска будет благодарной и мокрой.
Как раз в этот момент возле нашего стола появляется официант. И он слышал все. Точно слышал.
Своим стыдом я могу захлебнуться. Щеки пылают, глаза распахиваются, а Марат с наслаждением наблюдает за моим состоянием.
И как только посторонний удаляется, мой спутник произносит:
— В туалете советую тебе снять трусики. Сегодня они больше не понадобятся.
В ярости поднимаюсь со своего кресла. Подскакиваю и бегу в неизвестном направлении. Только в пути понимаю, что понятия не имею, где тут туалет. О чем и спрашиваю первого подвернувшегося под руку официанта.
Там, слава Богу, пусто.
Включаю воду и ополаcкиваю лицо.
Потом еще долго смотрю на себя в зеркало, оперевшись о раковину.
«Это жесть!» — думаю про себя.
На всякий случай, даже осматриваюсь на предмет каких-нибудь окон. Хотя, теперь если и бежать, то в другую страну. А у меня и загранпаспорта то нет. Денег тем более.
Стою и стою, потому что выходить в зал не хочется. Там страшно.
И мое сердце замирает, когда Марат сам появляется в туалете.
Он молча останавливается позади меня и ставит свои руки по сторонам. Забываю дышать. Испуганно смотрю на него через зеркало.
— Я понял в чем твоя проблема, учительница, — его дыхание щекочет ухо, вызывая мурашки по всему телу. — Ты никогда не кончала. Но я это исправлю. Прямо сейчас.
Глава 16
Маша
Рваные толчки крови в ушах оглушают.
Изнутри затапливает жаром.
Я хочу что-то ему ответить, но молчу, а мое тело пробирает дрожь. Чувства, ранее не знакомые мне.
Трепещу от безысходности и порочной близости мужчины.
От страха в груди сбивается дыхание.
А он близко.
Очень близко.
Прижимается ко мне, расставив руки. Взяв в капкан. Нагло придавливает к раковине, будто имеет на это право.
Его аура подавляющая. Сильная. Она воздействует на меня особенным образом. И когда я понимаю, что к моей попке прижат его огромный член, голова идет кругом. Как на карусели.
Реальность становится такой размазанной, что я запросто теряюсь в ней.
Одна широкая ладонь накрывает грудь. Вторая ползет к лобку. А я так и стою. Я, блин, стою! Точно пришпиленная в музее бабочка.
Затуманенное сознание не позволяет даже понять, что мы находимся в туалете. Я просто чувствую. Просто… Не знаю… Вязкий транс окутывает разум.
Горячая мужская ладонь сжимает мою грудь, не встречая никакого сопротивления. Впервые в жизни я чувствую, какими чувствительными могут быть соски. Даже через белье и платье. Как они напряжены и начинают пульсировать от ритмичных сжатий. Как и складочки между ног, что живут теперь какой-то своей жизнью, отдельно от сознания.
Я должна сопротивляться. Обязана! Убежать. Вырваться. Отвесить пощечину наглецу, в конце концов!
Но я почему-то продолжаю стоять на месте, как завороженная, утопать в ненавистном желании, что с каждой секундой разгорается все сильнее.
— Течешь как сука, — замечает Марат.
А я только теперь понимаю, что вторая его рука уже у меня в трусиках. И пальцы растирают влагу по складкам.
Только сейчас я осознаю все!
Только теперь доходит!
Но я уже не успеваю ничего предпринять, как он толкает в меня пальцы, вынуждая задохнуться.
Не спрашивает разрешения. Проникает внутрь и задевает чувствительные точки.
Я сопротивляюсь. Пытаюсь стиснуть ноги, но между них вклинено его колено.
Не могу понять, когда это случилось? В какой момент зашло так далеко?
— Марат… — прошу я.
Мои старания извлечь из себя чужие пальцы воспринимаются им иначе:
— Да, девочка, давай! Насаживайся на них! Позволь себе расслабиться! — хрипит он мне в ухо.
— Марат, я не хочу! — вырывается у меня, но мужчина вдруг затрагивает какую-то особенную точку внутри меня и начинает безжалостно массировать ее, отчего следом с моих губ слетает глухой стон.
Предательский стон. Грязный. Порочный. Который мне никогда бы не хотелось услышать рядом с ним.
Низ живота так болезненно сводит, что ноги подкашиваются.
— Боже, нет! Марат… Марат, прошу, не здесь… — мой голос сам на себя непохож. Низкий и рваный. Щеки пылают. — Нас… нас увидят!
— Здесь, малышка, — отзывается мужчина. — Ты кончишь здесь.
Он дерзко всаживает пальцы в мою киску. А большим теребит чувствительный бугорок спереди.
У меня внутри влажно и горячо. И я разлетаюсь на кусочки от каждого несдержанного движения.
А еще от стыда. От осознания своего падения. От дикого жара, пекущего бедра.
И мне тошно оттого, что приходится испытывать сейчас. Я ненавижу себя за такую реакцию тела.
Я снова пытаюсь дернуться, но ослабшие ноги подводят. Остается только зажмурить глаза. Чтобы хотя бы не видеть, как собственное тело предает.
Движения пальцев в моей дырочке становятся запредельно быстрыми.
— Все еще будешь утверждать, что не хочешь меня? — усмехается Марат. — Правильная учительница оказалась грязной девчонкой… — с предвкушением произносит он.
Пусть все скорее закончится!
Сейчас я желаю только этого. Избавления.
— Смотри на меня! — приказывает Марат, и я беспрекословно подчиняюсь. Открываю глаза и гляжу на него через зеркало. — Хочу,
