и не разговаривал громче, чем положено.
Решив, что не так уж и важно, что на самом деле произошло, я потянулся к кладовой и замер, увидев свет.
Слишком широкую полоску света, пробившуюся из-под открытой входной двери.
Двери, которую я совершенно точно запер за Нэйтом, а потом ещё дважды проверил.
«Лора, берегись!» так и осело на языке, потому что мгновение спустя дверь распахнулась.
Вошедший в квартиру человек замер от неожиданности, увидев меня.
Зрелище, должно быть, и правда было то ещё: заспанный мужик в трусах — последний, кого ожидаешь увидеть, отправляясь кого-то убивать.
Всего на секунду, но он остолбенел, а я не успел воспользоваться этим.
Даже дёрнуться не успел, а дуло пистолета с глушителем уже оказалось направлено прямо мне в лицо.
— Ну что ж, так даже лучше.
Я никогда не слышал его голоса раньше, но даже в полутьме, даже при бьющем ему в спину из подъезда свете узнал лицо.
Хмурый парень, стоявший рядом с креслом Джея в тот день, когда я подписал для него бумаги о передаче прав собственности на свою клинику.
Охренительная ирония судьбы. Настолько охренительная, что впору было бы посмеяться, если бы не этот чёртов пистолет.
Такое маленькое отверстие, а за ним — бездонная пустота.
Пока ещё холодный, согретый разве что держащей его рукой в кожаной перчатке металл.
Говорят, после выстрелов он становится теплее.
Я никогда не проверял. Никогда не держал в руках оружие.
Получается, зря.
— Может, договоримся?
Предложение было откровенно убогим, но он, сбившись с намеченного плана, медлил, и хотя бы это стоило попытаться использовать. Говорить достаточно громко, чтобы Лора услышала в ночной тишине голоса, успела сориентироваться.
Позвонить.
Пусть полуголой, но выскочить на пожарную лестницу. Выход на неё как раз был в спальне.
Парень в кепке ухмыльнулся, почуяв беспомощную добычу, и оказалось, у него нет двух зубов.
— Извини, док, не выйдет. Тебе в этом городе больше не рады.
— Любопытно, кому я сумел так насолить? Я мирный человек. Может, ты меня с кем-то перепутал?
Ещё глупее. Но лучше уж было перед смертью выставить себя кретином, чем лишить её единственного шанса.
Он засмеялся хрипло и неприятно, даже головой покачал:
— Ты знаешь, нет. И я даже не стану врать, что мне жаль. Джей не любит оставлять свидетелей, особенно тех, кто может начать доставлять проблемы. Хотя спрятаться за дочку Хаммера это ты придумал хорошо. Не ожидали от тебя. Так что молодец, хвалю. Может, это даже подсластит тебе пилюлю.
— Что?
Когда я понял, о чём он говорит, желание бравировать перед ним собственной трусостью отпало, как и не было его.
— А что? — окончательно уверившийся в том, что я даже не попытаюсь с ним тягаться, согласившись сдохнуть, как покорный скот, убийца улыбнулся снова. — Скажешь, это случайно вышло? Кевин — бешеная псина, за свою хозяйку разорвёт. И просто карта так легла, что ты тёрся рядом с ней, когда он положил моего человека? Учитывая, что Хаммер теперь рвёт и мечет, переворачивая город вверх дном в поисках того, кто в неё стрелял, считай, что легко отделался.
Он снял пистолет с предохранителя.
Палец лёг на курок.
— А разве не в неё?
Это был уже не вопрос, а вершина глупости, но его я задал так отвратительно искренне.
Кевин говорил про третий раз…
— Да кому она нужна? — он хмыкнул, качнул головой. — Попугали немного, чтобы не расслаблялась, и хватит. Никто ещё не сошёл с ума настолько, чтобы пристрелить дочку Фица…
Он собирался добавить что-то ещё. Быть может, ещё немного разглагольствовать, прежде чем отправить меня на тот свет.
Но не успел.
Выстрел раздался на последнем произнесённом им слове, почти заглушил его, и парень замер. Его глаза стали удивлёнными, по-детски растерянными, а потом он рухнул на пол, как мешок с зерном.
Лора — как была, в одной моей футболке — подошла, оттолкнула босой ногой от него пистолет, и только потом поставила на предохранитель свой собственный.
— Ну надо же. Кажется, мы всё-таки устроили у тебя исключительный бардак.
Глава 20
К тому моменту, когда приехали копы, мне было нечего им сказать.
Просто кресло упало, офицер. Я наткнулся в полусне так чертовски неловко.
Нет, какие выстрелы, о чём вы?
Мне очень жаль, что я побеспокоил соседей.
Да, понимаю, офицер.
Они то ли правда сочли меня полным придурком, то ли старательно сделали вид, получив за это предварительно щедрое вознаграждение.
Я не знал и не хотел вникать.
Первым по звонку Лоры примчался Гарри, высокий, худой и подтянутый человек, ровесник её отца.
С ним приехали четверо молчаливых парней.
Я не стал смотреть на то, как они заворачивают тело в плёнку, малодушно ушёл в комнату, чтобы надеть штаны.
Кевин прибыл вторым.
Лора встретила его уже полностью одетой, спокойной и собранной. Забрав пакет с её вещами, телохранитель кивнул мне как будто с уважением, разве что не хлопнул по плечу, и вышел первым.
«На связи», — сказала она, уходя следом.
На этом связь оборвалась.
Дёргать Нэйта даже по такому поводу я не стал, сочтя, что он и сам узнаёт всё, что надо. Просто запер за всеми дверь, пошёл в спальню и упал спать посреди кровати звездой, раз уж остался в ней так внезапно один.
Меня не мучили кошмары. Не донимали воспоминания о трупе, который мисс Хаммер так запросто соорудила в моей прихожей.
Не пришло даже беспокойство о пяти тысячах, срок на добычу которых истекал.
Чутьё подсказывало, что я уже никому и ничего не должен, а мистер Джей своими пожеланиями ко мне и к Таше сможет разве что подавиться.
При условии, конечно, что его вообще найдут.
Нэйтон позвонил на утро, и, заверив его, что всё зашибись, я просто вернулся под одеяло.
Несколько почти случайных, хоть и фантастических оргазмов даже со всей натяжкой не могли считаться поводом к тому, чтобы чувствовать себя использованным и брошенным.
Я и не чувствовал, но на душе было погано.
Не потому что она ушла. Если подумать, она и не приходила вовсе.
Потому что я струсил. Замер, как истукан, увидев прямо перед собой дуло пистолета, засмотрелся на него, не зная, что должен делать, и не умея предпринять то, что предпринять следовало.
В моей жизни были танцы. Потом медицина. Неизменный порядок в делах и в вещах. Некоторые представления о достоинстве, не позволившие просто взять денег у Нэйта в долг, но требовавшие во что бы то ни стало заработать их
