из постели, а чудом не разбитые очки отправились на прикроватную тумбу, чтобы занять там достойное и постоянное место.
Теперь, когда на горизонте маячило новое Рождество, я с некоторым ужасом ждал от него нового подарка.
Почему бы не того чёртова костюма с пайетками?
Впервые услышав эту историю, Таша сцепила в замок и попыталась спрятать дрожащие руки.
Чуть позже, привыкнув к тому, что жизнь снова стала спокойной и безопасной, смеялась над ней так, что в уголках глаз выступали слёзы.
На мою удачу, на текущем жизненном этапе её гораздо больше занимал получивший неплохую должность в офисе мистера Хаммера Эдриан.
«Ты знаешь, что он бывший вышибала?» — лично я не видел в этом ничего предосудительного, но сестрёнка всегда хотела красивой жизни.
«Я усвоила, что не в деньгах и наколках счастье», — она легко пожала плечами, но тут же посерьёзнела. — «Но не в твоём случае, Гор. Точно не в твоём!».
Я не стал говорить, что она, чёрт побери, зрит в корень.
Деньги Лоры меня касались мало. По мере того, как клиника, в которую я вложил силы, вдохновение и все средства, которые смог к моменту её открытия накопить или взять в кредит, начинала приносить доход, собственных у меня становилось всё больше.
Татуировки… Тут вопрос стоял острее.
— Набей уже себе что-нибудь и трогай, пока не надоест.
— Ты не понимаешь.
Она понимала.
Вылизывать украсившие её тело рисунки, прослеживать контуры кончиками пальцев стало для меня почти что фетишем.
Лора смеялась, ворчала под настроение, но не пыталась запрещать.
Тщательно выверенный, безупречно управляемый хаос.
Эта женщина сводила меня с ума.
В тишине роскошного пентхауса я быстро привык танцевать с ней и танцевать для неё. Есть по ночам пиццу. Бросать вещи прямо на пол.
— Видишь, и никто не умер, — философски заключала она, красиво помахивая пистолетом.
Стрелять она меня тоже научила, и в этом было нечто настолько первобытно-необузданное, что я быстро вошёл во вкус.
Её работа…
Дав себе слово не лезть в её дела, я предсказуемо увлёкся и к осени уже знал в лицо и по именам половину гангстеров в городе. Некоторых даже вместе с жёнами и детьми.
«Ты столкнул меня в пропасть», — оставалось только упрекнуть в этом Нэйта однажды.
Мы были очень сильно нетрезвы, поэтому его ответное покачивание головой выглядело по-дурацки:
«Нет-нет-нет, приятель, ты прыгнул в неё сам! Когда прыгнул на шест. Кстати, учитывая тот пикантный факт, что это я отправил тебя к Лоре, можно назвать меня сводней? Или того хуже, сутенёром? Я не просто так интересуюсь, не хочу, чтобы слухи поползли».
Теперь, когда приближалось новое Рождество, уверенности в себе и в Лоре, да и всё тех же денег стало достаточно, чтобы купить кольцо.
Простое, даже слишком простое. Широкий платиновый ободок с единственным бриллиантом — почти вызов. Самый весомый в её мире аргумент: мне плевать на твой статус, плевать, какая сумма лежит на твоём счету. Ты моя не потому что мне так удобно, а потому что ты так весело смеёшься со мной. Потому что со мной ты можешь расслабиться.
Оставалось только придумать, как ей об этом сказать.
Целый год ушёл на то, чтобы примириться с этим. На то, чтобы окончательно наплевать: и на сверкающие пайетки, и на собственную трусость, и на то, что этого Лора как раз не понимала.
— Ты много хочешь от себя, док. Только Брюс Уиллис в кино не пасовал, когда ему в лицо совали «ствол». Это страшно. А ты ещё заговаривал тому кретину зубы.
— Пока ты посылала патрон в свой «ствол».
— Я умею это делать. Зато не умею лечить. И никогда не держала в руках человеческое сердце.
— Ты держишь моё.
— Фи, как слащаво, Гор.
Она любила, чтобы было прямо. Даже жёстко. Неизбежно честно, потому что она отлично улавливала малейшую фальшь.
Вторая наша общая ёлка оказалась пушистой и купленной вовремя.
Не хилой и уныло притащенной с базара в последний момент, как та, к которой я привёл её в прошлый раз.
Она переливалась огнями в гостиной, и это значило, что сегодня Лора пришла раньше.
— Не думала, что кто-то может являться позже, чем человек с фамилией Хаммер. Ты точно врач? — прокомментировала она однажды.
Повесив пальто, я вытащил кольцо из коробки, а из бумажника — купюру. Наскоро соорудил изо всего этого сомнительной художественной ценности инсталляцию и только потом крикнул:
— Дорогая, я дома!
Её это злило. Нестерпимо отдавало тем мещанским счастьем, к которому она не имела отношения.
— Иди к чёрту! — предсказуемо раздалось со второго этажа.
Железная королева.
Девушка, способная слушать истории из врачебной практики, затаив дыхание.
— Лора! — я позвал ещё с лестницы, решив, что к чёрту слова.
Жизнь показала, что в Рождество мне везёт.
— Что? — она показалась на верхней ступеньке, и первым делом я увидел ноги.
Очень красивые ноги, прикрытые длинным, струящимся домашним платьем.
Продуманно таким, чтобы удобно было снимать. И чтобы в случае чего не мялось до безобразия.
Я поднялся быстрее, чем собирался, на ходу погладив пальцами лежащее в кармане кольцо.
К чёрту иносказания.
Два дня до Рождества — в конце концов, это называют годовщиной.
— Тебе попался бешеный пациент, и он тебя покусал?
Безошибочное, почти звериное чутьё человека, привыкшего круглосуточно быть в тонусе, — оно никогда её не подводило. Если, конечно, не считать тот раз, когда она уверилась, что я возненавижу её за труп в прихожей и своё грехопадение, и поспешила убраться из моей жизни.
И ведь убралась бы, если бы по дороге от нотариуса я не решил всё-таки не быть трусом.
— Нет, — дыхание после быстрого подъёма сбилось и отлично отвлекало её внимание, пока я перехватывал дело рук своих, лежащее в кармане, удобнее. — Я просто подумал…
— Мне стоит начинать пугаться?
Лора вскинула бровь так знакомо насмешливо, что именно от этого вдруг стало легко.
Достаточно легко, чтобы извлечь на свет и показать ей то, что хотел — кольцо, надетое на свернутый в аккуратную трубочку доллар:
— Да, наверное, можешь начинать. Я решил, что ты за меня выйдешь.
