Чарльз Д. Стэнтон
Роджер ди Лаурия
"Адмирал адмиралов"
Пролог
Титул "Адмирал Адмиралов" фактически был почётным званием, впервые дарованным в 1133 году королем Сицилии Роджером II в его латинской форме (amiratus amiratorum) своему одарённому советнику Георгию Антиохийскому[1]. Amiratus происходит от арабского слова amir (эмир), буквально означающее "командир". Другими словами, король Роджер II использовал этот титул, чтобы обозначить Георгия как "командира командиров". Однако в то время это звание не означало командующего флотом. Георгий Антиохийский был "министром министров" в смысле "первым министром" или "премьер-министром", ответственным за общее, повседневное функционирование правительства. Только когда "Адмирал Адмиралов" успешно использовал флот для расширения власти короны за пределы королевства, эта должность стала приобретать морской аспект. Звание "адмирал" стало полностью ассоциироваться с командованием флотом лишь в 1177 году, когда внук Роджера II, король Сицилии Вильгельм II, присвоил звание regii fortunati stolii amiratus ("Адмирал Благословенного Королевского Флота") своему первому министру, Уолтеру де Моак[2]. Но никто на протяжении Средневековья не заслуживал звания "Адмирала Адмиралов" в смысле верховного командующего флотом больше, чем Роджер ди Лаурия, сражавшийся за Арагонскую корону во время Войны Сицилийской вечерни.
Специалист по средневековой морской истории Средиземноморья Джон Прайор без всяких оговорок утверждает, что калабрийский дворянин Лаурия "в средневековой истории не имеет себе равных , даже среди генуэзцев и венецианцев"[3]. "Он был одним из величайших флотоводцев в истории Средиземноморья", — восторженно отзывается о нём Дэвид Абулафия в книге Великое море (The Great Sea)[4]. Он называет его "новым Лисандром", имея в виду знаменитого спартанского наварха ("вождя кораблей"), победившего Афины в двух битвах (при Нотиуме (407 году до н. э. и при Эгоспотами 404 году до н. э.) и заставившего соперничающий город-государство заключить соглашение о блокаде Пирея, положившее конец Пелопоннесской войне. Роджер ди Лаурия увековечен как в Божественной комедии Данте Алигьери, так и в Декамероне Джованни Боккаччо[5]. Оценить успехи Роджера ди Лаурия в морской войне можно в сравнении вице-адмиралом Горацио Нельсоном, одержавшим в качестве командующего флотом три победы в крупных сражениях: в битве при дельте Нила в 1798 году,[6] в битве при Копенгагене в 1801 году[7] и, конечно же, в битве при Трафальгаре в 1805 году[8]. Однако Нельсон потерпел сокрушительное поражение в битве при Санта-Крус-де-Тенерифе в 1797 году, где лишился правой руки[9]. В отличие от него, Роджер ди Лаурия командуя флотом одержал шесть значительных побед и ни разу не испытал горечи поражения.
Тем не менее, для большинства историков он остается эзотерической фигурой, а его подвиги широкой публике практически неизвестны. Причин этому множество, но, пожалуй, наиболее проницательное объяснение предлагает Джон Прайор: "Слава Лаурии умалилась из-за того что современные медиевисты отводят Войне Сицилийской вечерни незначительное место, и из-за чего она оказалась в тени Столетней войны"[10]. В этот период северо-западная Европа стала превращаться в центр власти, в то время как превосходство таких средиземноморских государств, как папство и Восточная (Византийская) империя, ослабевало. Более того, военные историки традиционно уделяли мало внимания военно-морской стратегии и тактике в Средневековье, поскольку морские войны в ту эпоху рассматривались просто как сухопутные боевые действия, перенесенные на палубы кораблей. В конце концов, галеры того времени не могли похвастаться способами уничтожения судов противника, подобными античному тарану или пушкам стрелявшим через орудийные порты кораблей раннего Нового времени. Вместо этого на протяжении сотен лет экипажам приходилось полагаться на то же самое оружие, что и на полях средневековых сражений: мечи, копья и арбалеты. Тем не менее, недавний анализ, проведенный такими исследователями, как Лоуренс Мотт, доказал, что Лаурия преуспел в сражениях галерных флотов именно потому, что обладал тонким пониманием уникальных характеристик этих судов и возможностей их экипажей в бою[11].
Ещё одна причина, по которой Лаурия остался в безвестности за пределами Средиземноморья, более прозаична — язык. Существует явный дефицит материалов о калабрийско-арагонском герое на английском языке. Однако это не означает, что тщательные исследования и надежные источники, охватывающие его карьеру, недостаточны. Это не так. Они просто написаны на итальянском, испанском, французском, каталанском и латинском языках. Современные свидетельства делятся на две основные категории: каталонские хроники, повествующие о делах королевства Арагон, в состав которого входили Каталония (Каталунья на каталонском языке) и графство Барселона, и итальянские хроники, подробно описывающие историю Сицилии и, особенно Войну Сицилийской вечерни[12]. Из первых к этому периоду относятся, по сути, только две хроники: Хроника Берната Десклота о царствовании короля Педро III Арагонского и Хроника Рамона Мунтанера о подвигах автора как наёмника Каталонской компании[13]. Обе являются двумя из Четырех великих хроник средневековой каталонской литературы. (Две другие — Книга деяний Хайме I Завоевателя и Хроника Педро IV Церемонного — не затрагивают Войну Сицилийской вечерни и, следовательно, карьеру Роджера[14]).
Из двух повествований историки считают Хронику Берната Десклота наиболее достоверной с точки зрения изложения фактов. Десклот, как полагают, был тем самым Бернатом Эскрива, занимавшим различные административные должности (включая казначея) в королевской курии до своей смерти в 1289 году, и вероятно, имевшим доступ к канцелярии короны. Это объясняет необычайные подробности с которыми описаны африканская авантюра короля Педро III и его последующее вторжение на Сицилию в 1282 году, а также рассказ о героическом сопротивлении арагонского монарха французскому вторжению в 1285 году. К сожалению, хроника Десклота заканчивается на смерти Педро III в ноябре того же года, что вынуждает историков в основном полагаться на Мунтанера для изучения арагонской точки зрения на последующие события войны, продолжавшейся до 1302 года[15].
Повествование Рамона Мунтанера имеет преимущество в том, что охватывает весь исследуемый период и делает это с уникальной точки зрения придворного администратора и солдата, внимательно относящегося к деталям. Более того, он лично участвовал в нескольких военных кампаниях, таких как завоевание Майорки в 1286–1287 годах, и, возможно, лично был свидетелем многих описанных им событий, что делает его бесценным очевидцем. Он почти наверняка был хорошо знаком с действиями галерного флота, поскольку служил не только на кораблях Лаурии, но и во флоте Великой Каталонской компании Роджера де Флора, после окончания войны нанявшейся на службу византийскому императору. Однако Мунтанер был далёк от беспристрастного изложения событий. Пералада, город в Каталонии, где он родился около 1265 года, был разрушен во время того самого французского вторжения, которое героические усилия Лаурии помогли отразить в 1285 году. Мунтанер оставался непоколебимо верен арагонскому королевскому дому до конца своей жизни. После возвращения с Востока в 1309 году он до 1315 года, от имени короля Сицилии Федериго III (третьего сына Педро III), управлял островами Джерба и Керкенна. В 1332 году Мунтанер стал камергером Хайме III Майоркского и умер
