14 мая 1254 года "королем Сицилии". Однако смерть Конрада II от малярии в Лавелло всего неделю спустя заставила Папу заколебаться, из-за опасения открыто попрать суверенные права сына и наследника Конрада II, которого называли Конрадином ("Маленький Конрад"). Казалось, что этот вопрос был закрыт вместе с самим Иннокентием IV скончавшимся 7 декабря того же года[46].
Поскольку Конрадину тогда было всего два года, его дядя Манфред (внебрачный сын Фридриха II от Бьянки Ланчиа) в качестве викария или регента принял бразды правления королевством, пока король не достигнет совершеннолетия. Тем временем преемник Иннокентия IV, Александр IV, возобновил прерванные переговоры с английским двором, 13 мая 1255 года окончательно подтвердив передачу Сицилии Эдмунду и в октябре того же года официально предоставил ему инвеституру. Однако весной 1258 года соглашение быстро рухнуло, когда английские бароны отказались предоставить непомерные суммы денег, требуемые папской курией в качестве оплаты за инвеституру. Тем временем Манфред, воспользовавшись слухом о смерти Конрадина проживавшего в Верхней Баварии, при полной поддержке сторонников Гогенштауфенов добился коронации себя королем Сицилии епископом Джирдженти 10 августа в Палермо. В конечном итоге Александр IV 18 декабря 1258 года папской буллой отменил инвеституру Эдмунда[47].
Однако на этом усилия папства по поиску более подходящего монарха для Сицилии не закончились. Александр IV умер в Витербо 25 мая 1261 года, и два месяца спустя его сменил француз Жак Пантелеон Кур-Пале, принявший имя Урбан IV. Как и следовало ожидать, новый Папа вскоре выбрал защитником Церкви своего соотечественника Карла Анжуйского. Последний проявил и готовность рассмотреть предложение стать сицилийским королём. Нежелание его брата, короля Людовика IX, одобрить это начинание, наконец, было преодолено антипатией французского монарха к Манфреду, которого он считал узурпатором. Карл также не испугали драконовские условия, выдвинутые Папой в обмен на его согласие. После нескольких месяцев переговоров Урбан IV 26 июня 1263 года издал буллу, предоставляющую Карлу Сицилийское королевство в соответствии со жёстким набором условий, включавшим вассальную зависимость от Святого Престола, отказ от занятия каких-либо властных постов в Папской области или Королевстве Италия (по сути, в Северной Италии) и ежегодную выплату в папскую казну 10.000 унций золота. Карл почти не колебался, вероятно, потому что не собирался соблюдать эти условия и в конце следующего месяца ратифицировал договор[48].
В течении последующих нескольких месяцев Карл показал себя не совсем тем защитником Святого Престола, на которого надеялся Урбан IV. Партия гвельфов в Риме предложила ему титул сенатора, и он принял его, прямо нарушив договор. Папа оказался в безвыходном положении, не имея средств для обеспечения исполнения действующего договора, поэтому ему ничего не оставалось, как согласиться на обсуждения новых условий, сформулированных к апрелю следующего года и гораздо более выгодных для графа Анжуйского. Договор приобрёл окончательную форму в сентябре 1264 года, всего за несколько дней до того, как 2 октября Урбан IV скончался в Перудже от неустановленной болезни. Карл провел остаток года и первые несколько месяцев 1265 года в Провансе, готовясь к войне с Манфредом. Набор войск финансировался в основном за счёт церковной десятины, а 15 февраля его дело получило поддержку со стороны ещё одного француза, Ги Фулькуа Ле Гро из Лангедока, избранного Папой и принявшего имя Климент IV. Он оказался одним из самых верных сторонников завоевания графом Анжуйским Сицилийского королевства и придал этой кампании статус крестового похода. Теперь между Карлом и сицилийской короной стоял лишь Манфред[49].
Весной 1265 года Карл посчитал, что готов. 10 мая в Марселе он и его вооруженная свита из нескольких сотен рыцарей и арбалетчиков погрузились на тридцать галер и отправились в Рим. Благодаря неожиданно налетевшему весеннему шторму в окрестностях Пизы, флотилии Карла удалось избежать столкновения с флотом из примерно восьмидесяти галер, посланных Манфредом для её перехвата. Достигнув Остии, флотилия графа Анжуйского вошла в устье Тибра и 23 мая добралась до Вечного города. 21 июня Карл был официально признан сенатором Рима[50]. Но основная часть его войск ещё только собралась и должна была двинуться в Рим по суше, что было дорогостоящим предприятием, для которого Карлу ещё нужно было собрать достаточно средств. Лишь в начале осени Карлу в сотрудничестве с Папой удалось собрать достаточно денег для формирования армии, согласно преувеличенным оценкам хронистов состоявшей из около 6.000 рыцарей, 600 конных лучников и почти 20.000 пехотинцев (половина из которых были арбалетчиками). Коннетабль Франции Жиль Ле Брюн де Трасинье, и Роберт де Бетюн, будущий граф Фландрии, собрали войска в Лионе примерно к 1 октября. Это означало, что в конце сезона предстоит переход через перевал Коль-де-Тенд во французских Альпах, чтобы прибыть в преимущественно контролируемую гибеллинами северную Италию где-то в конце ноября. Но армии пришлось двигаться окольным путём, чтобы избежать столкновения с враждебно настроенными генуэзцами и войсками союзника Манфреда маркграфа Оберто Паллавичини, контролировавшего большую часть территорию Ломбардии с центром в Павии. Поэтому французы двинулись через Милан и Мантую и к концу декабря добрались до Болоньи, а затем далее на юг по Виа Эмилия через Анконскую марку, часть Папской области. Это был трудный поход, но по пути, в Парме, к французам присоединились 400 хорошо вооружённых всадников-гвельфов из Тосканы под командованием графа Гвидо Гуэрра. В конце концов армия перевалила через Апеннины и миновав Сполето 15 января 1266 года подошла к Риму. К тому времени у Карла опасно истощились ресурсы, и он чувствовал, что кампанию необходимо завершить как можно быстрее. Пять дней спустя он вывел свою армию из Рима[51].
Но теперь, утром 26 февраля 1266 года, преодолев столько препятствие, долгий и трудный путь к столь желанной короне казался безнадежно прерванным. И дело было не в отсутствии у него мужества. Карл уже зарекомендовал себя одним из выдающихся воинов своего времени, подавив множество восстаний в недавно завоеванном графстве Прованс и приняв участие в Седьмом крестовом походе своего брата в Египет. В Книге благочестивых речений и добрых деяний нашего святого короля Людовика Жан де Жуанвиль восторженно отзывался о доблести принца в битве при Мансуре (8 февраля 1250 г.), говоря, что граф "заслужил себе великую честь" и что сам Жуанвиль обязан своей жизнью доблести этого великого рыцаря[52]. Но одного мужества в данном случае было недостаточно. Ситуация сводилось к следующему: через бурлящую Калоре был всего один узкий мост, и его удерживали люди Манфреда. Атаковать в таких обстоятельствах было бы самоубийственной и бесполезной затеей. Фактически Карл оказался в тупике.
Конечно, Карл был расстроен, но, несомненно, на людях этого не показал. Флорентийский хронист Джованни Виллани так описал графа Анжуйского:
… доблестный в бою, суровый, внушающий страх всем правителям мира, великодушный с честолюбивыми намерениями, непоколебимый в осуществлении великого дела, твёрдый во время невзгод, верный данному слову, молчаливый и деловитый, почти не улыбающийся, целомудренный, как монах и добрый католик, суровый в суждениях и свирепый на вид, высокий и крепкий, с кожей оливкового цвета и
