и Брук поспешила на свой семинар.
— Наверное, это требует очень серьезной координации… то, чем вы занимаетесь, — сказала я.
— Так и есть. Мне повезло, что у меня замечательные друзья, которые разбираются, что к чему.
Пока мы шагали по узким коридорам, я очень остро осознавала, что все вокруг на нас смотрят, но старалась не замечать этих пристальных взглядов. Если такова плата за кругосветный круиз, значит, так тому и быть.
— Сегодня утром я встретила Зою, — сказала я, украдкой взглянув на Пакстона. — Она… э-э-э…
— Зоя — та еще штучка. — Он покачал головой. — Снова вела себя как стерва?
— Она была… не особенно дружелюбной.
Он поморщился:
— Я бы за нее извинился, но она точно не считает себя виноватой. Когда открыли бронирование мест в команде на этот круиз, я думал, она не подпишется. Ее не особенно интересует учеба, она даже не стала никуда поступать после школы, но она записалась, и я не мог ей отказать. Она Мятежник.
Пакстон открыл для меня дверь в наш класс, и я с трудом сдержала улыбку. Это не свидание, бога ради! Он просто повел себя как джентльмен.
— Сколько вас на корабле?
— Трое первых, которые основали канал. Мы исполняем большинство трюков, в том числе самые сложные, но вся команда — это примерно пятнадцать человек и плюс съемочная группа. Лендон и Пенни — они тоже из первых. Пенни с Брук — наши спецы по компьютерам, но Пенни еще и крутая экстремальная мотоциклистка. Не позволяй ее милой внешности себя обмануть.
— Ясно, — сказала я и села за парту в первом ряду.
Я думала, Пакстон сядет рядом со мной, но он устроился сзади.
— Изумительный вид, — шепнул он мне в волосы, которые я сегодня оставила распущенными.
Я посмотрела на панорамные окна, образующие одну сплошную стеклянную стену. На многие километры вокруг простирались лишь ослепительно-синие воды Карибского моря.
— Потрясающе!
— Да, — согласился он, но я почувствовала, как мои волосы слегка зашевелились, и, когда оглянулась, успела увидеть, как он уронил несколько моих прядей.
Я резко повернула голову вперед. Не для тебя. Этот парень не для тебя.
— Доброе утро, студенты. — В класс вошла наша преподавательница, статная женщина с рыжими волосами, собранными в высокий пучок. На ней были точно такие же льняные брюки, как у меня. — Я доктор Мэй, и в первом триместре я буду вести у вас курс мировой литературы. Если вы не выбирали этот предмет, то вот дверь, — добавила она с дружелюбной улыбкой. — На этом курсе мы много читаем, и я давно поняла, что студенты лучше работают в парах, а особенно усердные еще и обсуждают прочитанное друг с другом в свободное время. Первый и третий ряды, обернитесь и познакомьтесь со своими партнерами.
Я обернулась и увидела улыбку Пакстона. Его синие глаза сверкали ярче, чем искрившаяся на солнце вода за бортом.
— Привет.
— Кто бы сомневался, — пробормотала я.
От него было не скрыться. А тебе правда этого хочется?
Я чуть не фыркнула собственным мыслям. Хотеть чего-то такого, чего ты заведомо никогда не получишь, — само по себе невеликая радость, но еще того хуже, когда тебе показали свежеиспеченное шоколадное печенье прямиком из духовки и сказали: не трогай; во-первых, обожжешься, а во-вторых, это печенье не для сломленных девушек, а для красивых и цельных.
Сломленным девушкам достается разве что черствое печенье с изюмом.
— Теперь быстро поговорите с партнером и узнайте о нем что-нибудь интересное, потому что вы будете представлять его группе.
— Да вы шутите…
Окажись мы в классе одни, я бы стукнулась лбом о парту. Как будто Пакстон нуждается в представлении.
— Ладно, мистер Уайлдер, что вы хотите поведать о себе миру? — спросила я.
Пакстон прищурился и слегка прикусил нижнюю губу. У меня все перевернулось внутри, когда я представила — хотя не должна была представлять, — как он точно так же прикусит мою губу.
— Мир меня не волнует. Что хочешь узнать лично ты?
Я моргнула и оторвала взгляд от его губ, пока у меня еще сохранилась способность к здравомыслию.
— Я хочу узнать что-то такое, чего нет в Гугле.
Он улыбнулся, и у него на щеке появилась ямочка. У меня возникло безумное желание провести по ней языком. Спокойно, Лия. Возьми себя в руки.
— Спрашивай все, что хочешь.
— Какой у тебя основной предмет?
— Физика. Это все, что тебе интересно?
— Зачем ты участвуешь в этой программе и вообще учишься в универе, если ты и так суперзвезда?
— В прошлом году я брал академический отпуск, когда мы готовились к чемпионату мира. Университетский диплом — часть юридического соглашения, чтобы получить доступ к моему трастовому фонду. Это одно из условий, которые так любит ставить отец.
Богатенький мальчик с трастовым фондом. Кто бы сомневался!
— Значит, все дело в деньгах?
Он покачал головой:
— Все дело в съемках документального фильма, в трюках, в преодолении себя. В том, чтобы сделать что-то такое, чего никто раньше не делал. Просто деньги дают мне такую возможность.
— Я думала, у тебя есть спонсоры. У тебя на канале — сплошная реклама энергетических напитков.
— Опять проверяешь меня, Огонек?
Мои щеки обдало жаром.
— Если бы тебя кто-то заставил проехаться на зиплайне и привлек к съемкам фильма, напугал бы до полусмерти, а потом чуть не утопил — ты бы тоже его проверял.
— Нет, я сказал бы спасибо. Все, что ты перечислила, звучит интересно. Ну, кроме съемок. Эти проклятые камеры быстро надоедают. — Пакстон постучал карандашом по столу и указал взглядом на дверь, где за стеклянной панелью и правда маячила камера. — Особенно когда лезут туда, куда, как было обещано, лезть не будут.
— Тогда зачем затевать съемки?
— Потому что если никто не увидит эпичные моменты, то их вроде как не было вовсе, разве нет?
Наши взгляды встретились, и мое дыхание превратилось в чистые токи энергии в легких, в животе разлился трепетный жар, а по рукам пробежал странный холодок.
— Видимо, все дело в том, что для тебя значит «никто». Далеко не все эпичные моменты предназначаются для широкой аудитории.
Самоуверенная ухмылка «под камеру» вмиг сменила теплую улыбку с ямочками на щеках, в которую я так быстро влюбилась. Буквально у меня на глазах Пакстон преобразился в Уайлдера.
— Смотря какие моменты. Я могу точно сказать, что есть моменты один на один, которые определенно не предназначаются для камер. Если только мы не снимаем документальное порно.
Все мое возбуждение разом сошло на нет. Высокомерный придурок.
— Ну, давайте приступим, — сказала доктор Мэй, и двое студентов справа от нас начали
