спросил Дима.
— Да пошел ты! Немедленно отпусти! Да ты знаешь, что я тебе сделаю?!
— Плевать. Сначала тебя я кое-что сделаю.
— Дим, не связывайся с ним! — воскликнула я, боясь не того, что отчим что-то сделает с ним, а того, что Диме придется отвечать за последствия. Андрей — мерзкий и скользкий человек, который своего не упустит.
— Малышка, он тебя не тронул? — спросил Дима. Я замотала головой из стороны в сторону.
— Тебя я отправлю в закрытую школу! — заорал отчим в злом бессилии. — А твоего урода — в тюрьму для малолетних! Так и будет, если он меня не отпустит!
Андрей снова попытался вырваться, изловчился и ударил Диму в живот, но тот будто не почувствовал удара. Сделал подсечку, и отчим повалился в своем безукоризненно чистом костюме прямо на грязный подъездный пол. Выругавшись, он вскочил на ноги и хотел ударить Диму, но тот заломил ему руки за спину и снова прижал к стене — так, что отчим уперся в нее щекой.
— Раз не хочешь разговаривать со мной, поговоришь с ней, — прошептал Андрею на ухо Дима. — Извинишься перед Полиной. Встань на колени, скотина. И умоляй ее тебя простить. Иначе я тебе голову прямо тут разобью, мразота.
— Дима, я понимаю, что ты зол на меня из-за Саши, — вдруг совершенно другим голосом заговорил отчим. — Я запретил тебе общаться со своей дочерью, потому что переживал за нее из-за твоей агрессии. Теперь ты взялся за мою вторую дочь. Но и с ней я запрещаю тебе встречаться. Не порти Полине жизнь, как испортил Саше!
— Что ты сказал? — разъяренно выдохнул Дима и хорошенько его встряхнул. И в это же время раздался испуганный голос мамы.
— Что здесь происходит?!
В одном домашнем платье она стояла за нашими с Димой спинами и смотрела на нас большими глазами. Я моментально всё поняла — отчим увидел, как мама спускается с лестницы, и решили разыграть очередной спектакль. О боже… Но мама же не поверит. Не поверит в это, правда?
— Дорогая, — прошептал Андрей. — Уходи.
— Отпусти его! — дрожащим голосом воскликнула мама. — Дима, отпусти моего мужа! Пожалуйста!
Дима услышал ее. Медленно отпустил Андрея и отошел на шаг, всё еще тяжело дыша от ярости. Встал так, чтобы я оставалась за его спиной. Похоже, для него это стало привычкой — всё время меня защищать.
Я схватила его за руку.
— Что случилось? Немедленно говорите, что случилось! — закричала мама. — Иначе я полицию вызову!
— Я запретил Дмитрию встречаться с Полиной. И он на меня напал, — хрипло ответил Андрей, вытирая разбитую губу кулаком. Надо же, у него и синяк завтра под глазом появится.
— У тебя кровь, — прошептала мама. — Дима, как ты мог?!
Он ничего не ответил ей — просто рассмеялся.
— Мама! — закричала я. — Андрей врет! Он хотел ударить меня, но Дима вовремя появился в подъезде! Он меня спас!
— Такого не может быть…
— Мама, мамочка, это правда! Правда! Пожалуйста, поверь мне! — почти взмолилась я. В ее глазах появился испуг.
— Полинкин… Но… Как же так?
— Он уже поднимал на меня руку!
Услышав это, Дима инстинктивно сжал мои пальцы так, что стало больно. Но поняв это, моментально ослабил хватку. Я чувствовала, что он крепится изо всех сил, чтобы не броситься на Андрея.
А тот вдруг схватился за голову с тихим стоном.
— Что с тобой?! — закричала мама. В ее голосе была такая паника, будто бы он потерял сознание. И я понимала, с чем это связано — после того, как ушел папа, она отчаянно боялась потерять близких.
— Всё в порядке, любимая, — отмахнулся Андрей, всё так же держась за голову. — Мальчишка меня головой по стене приложил. Ничего страшного.
— Что значит «ничего страшного»?! А если у тебя сотрясение? Нужно скорую вызвать!
— Я в травмопункт и сам съезжу. Лучше полицию, — сказал отчим, глянув на Диму. — Твою дочь нужно защитить.
— Нет, без полиции обойдемся, — воспротивилась мама и, обнимая Андрея, глянула на Диму: — Ты меня разочаровал. Честное слово. Пожалуйста, забудь о Полине. Я не могу больше тебе доверять.
Она словно забыла, что я только что ей говорила.
— Мама! — закричала я так громко, как могла. — Что ты несешь?! Ты что, не слышала?! Я же сказала, что Андрей хотел меня ударить! Он уже бил меня, понимаешь?!
— Не сердись на нее, она придумывает, — мягко сказал Андрей маме. — Этот малец ее научил, как общаться. У Саши всё точно так же было.
— Полина, иди домой, — велела мама. — Будем дома выяснять, кто прав, а кто виноват. Дима, и ты иди домой. Андрюш, голова не кружится? Не тошнит?
Иногда бывает, что долгое время терпишь что-то изо всех сил. И говоришь себе каждый день: «Еще немного, я смогу, я справлюсь». И это «немного» длится месяцами, а порою и годами, которые кажутся бесконечностью. А потом в какой-то один момент всё вдруг меняется. Порою всего из-за нескольких слов.
«Андрюш, голова не кружится?» — спросила мама с заботой у отчима. Не у дочери, которую он обижал. А у ее обидчика.
Она не видела во мне жертву. Она и в себе жертву не видела, хоть и была ею. –
И тогда я окончательно поняла важную вещь. Мама в очередной раз выбрала Андрея, а не меня.
Тогда почему я должна выбирать ее в ответ?
Внутри что-то безвозвратно поменялось.
— Я никуда не пойду, — сказала я ровным голосом. — Буду с Димой!
С этими словами я потащила его к двери.
— Стой! Стой! — кричала мне вслед мама. — Полина, вернись!
— Полина! Он опасен! — поддакивал ей Андрей, и в его голосе я слышала издевку.
— Дима, я вызову полицию, если ты ее не вернешь! — Мамин голос
— Только попробуй, мама, — повернувшись, сказала я. — Тогда ты меня вообще никогда не увидишь.
— Полина, доченька…
— Как ты с матерью разговариваешь?! — вспыхнул Андрей. Эта была первая искренняя эмоция, которую он проявил после появления мамы.
Палачи привязываются к своим жертвам. И порой демонстрируют чудеса заботы и защиты, то ли других уверяя в своей искренности, то ли самих
