Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 174
– Почему? – спросил Ник. Его действительно заинтересовал этот вопрос.
– Потому что Ника – это древнегреческая богиня победы. Меня в честь нее назвали. Мне папа так объяснял, – сказала девушка, задумавшись. Чем больше она находилась в квартире родителей, теплой и такой уютной, тем меньше ей хотелось покидать ее, но тем больше хотелось, чтобы у нее и у Ника был дом ничуть не хуже.
– Не совсем так, – рассмеялась Людмила Григорьевна. В это время вернулся ее муж и сел на свое место.
– Володя, а ты помнишь, как хотел назвать сына? – вдруг спросила его женщина. Владимир Львович укоризненно посмотрел на нее.
– Ну? – поторопила она его.
– Я хотел назвать сына Никитой, – буркнул тот.
– Понимаете, почему мы назвали дочь Никой? – спросила она у Никиты. – Потому что кое-кто безумно хотел сыночка Никиту. Никита – Ника. Похоже, правда?
Девушка, которая об этом никогда прежде не слышала, расхохоталась.
– А я-то думала, в честь богини мне такое имя дали! Так папа, значит, не хотел дочку, а хотел сына? Блин, папа!
– Не слушай мать, – махнул он рукой.
– Между прочим, первые дни кое-кто депрессировал и страдал, что у него не сын, а дочь, – продолжила Людмила Григорьевна. – Вот, Володя, теперь, наконец, у тебя и появился сын Никита, – поддела мужчину его супруга.
Обстановка постепенно разряжалась.
– Ну, точно. Сынок, – мрачно взглянул на парня Владимир Львович. – Теперь у тебя два отца.
– У меня нет отца, – отозвался Кларский.
– А? Нет? – удивился Карлов-старший. – Ну, прости, – совершенно искренне сказал он. – Тогда, думаю, твоей маме не понравится, что я вдруг стал твоим отцом!
– У меня нет обоих родителей, – все тем же спокойным голосом сказал Кларский.
– Извини-извини, – замахал руками смутившийся отец Ники. – Тогда другие родственники…
– Папа, – перебила его Ника, зная, что для Никиты это непростая тема для обсуждения.
– Родственников тоже нет, – бесстрастно произнес молодой человек, и в гостиной повисла пауза.
– Что же, вообще нет? – спросил Владимир Львович. Человеком он был хоть и немного вспыльчивым, но отходчивым и добрым, а еще очень жалостливым. Его злость по отношению к этому парню стала бледнеть. – Ты, что же, сирота? А кто же тебя воспитывал?
– Его воспитывали дедушка с бабушкой, – влезла Ника в разговор. Кларский кивнул в подтверждение ее слов. Супруги Карловы посмотрели на парня с жалостью – а такие взгляды Ник терпеть не мог с детства.
– Бедный мальчик, – вздохнул Владимир Львович, который в эмоциях мог бросаться от крайности в крайность.
– Не волнуйтесь, у меня были отличное детство и юность, – отозвался Никита, который не собирался жаловаться или рассказывать что-то личное. – Мне помогал брат. Я получил хорошее образование. И не нуждаюсь в деньгах. – Он добавил это на тот случай, если вдруг родители Ники подумают, что он не в состоянии обеспечить ее.
– Да ты до сих пор еще мальчишка, – сказал папа Ники. Кларский неожиданно вызвал в нем симпатию.
– Нет, – улыбнулся ему Никита, – я уже давно взрослый. Поэтому я готов взять ответственность за вашу дочь на себя.
«Видимо, взрослее тебя, Володя», – подумала Людмила Григорьевна с горечью. Если честно, главой семьи была она и привыкла сама решать многие вопросы, а ее супруг порой вел себя как совершенное дитя, хотя, с другой стороны, умудрялся и деньги зарабатывать для семьи, и помогать по дому жене-врачу.
– А где твой брат? – спросил Владимир Львович. Ника вздохнула.
– Погиб три года назад, – ответил Никита совершенно спокойно, хотя чего ему стоило это спокойствие, догадывалась сейчас только одна Ника, сжавшая его ладонь, чтобы он понял, что она с ним.
– Прости, Никита, – поднял вверх руки Карлов-старший, понявший, что на тему родственников лучше этому парню вопросы более не задавать.
– Нам уже пора уезжать, – сказал Кларский, глянув на часы. – Простите, что увожу вашу дочь с собой. Я хочу с ней быть. И она тоже хочет. – Ника кивнула. – Но оставаться в этом городе у меня нет возможности. Поэтому мы уезжаем.
– Мама, я обещаю, что постоянно буду звонить тебе, – сказала девушка, сглотнув и через силу улыбаясь, чтобы не расстраивать родителей. Они до приезда Ника разговаривали на эту тему. – И по скайпу буду тебе звонить обязательно раз в день. И в гости приезжать, как только выдатся возможность.
– Хорошо, – закивала Людмила Григорьевна. – Хорошо. Я доверяю тебе, – сказала она вроде бы как дочери, но смотрела при этом она на Никиту, и тот понял, что она обращается к нему. Он едва заметно кивнул, словно бы говоря, что не подведет ее доверия.
Еще минут через пятнадцать они все вышли в коридор, увешанный картинами Ники, которые Никите очень нравились. Все-таки у девушки был неплохой художественный дар.
«Мне тоже нарисует», – подумал он неожиданно, глядя на горный пейзаж, на котором занимался оранжево-розовый нежный закат. Или рассвет?
Пока девушка и парень обувались, Владимир Львович принес сумку с вещами дочери.
– Что-то ты совсем мало с собой одежды взяла, – сказал он с беспокойством. – А как же теплые вещи?
– Вы мне потом их пришлете, – улыбнулась отцу девушка. – Ладно?
– Ну конечно, пришлем, – проговорил он, обнимая Нику. На глазах его появились слезы. – Не слушай мать, не слушай, – говорил ей Владимир Львович, – я, может, и хотел сына, но и я никогда не жалел, что у меня родилась дочь. Слышишь, Ника?
– Слышу, папа, – прошептала она, не зная, что делать. Девушка никогда не думала, что бросать родителей будет так болезненно, хотя лет с семнадцати мечтала жить одна, но этого у нее никак не получалось.
– Пап, ну ты чего? – прошептала она.
Отец взял ее лицо в свои ладони, и из глаз девушки покатились слезы, которых она сама совершенно не ожидала.
– Обязательно звони нам, поняла, Николетта?
– Поняла-поняла…
Он утер большими пальцами ее слезы и даже улыбнулся. Людмила Григорьевна, женщина менее эмоциональная, тоже обняла дочь.
Никита на все это смотрел с глубоким недоумением. Ладно, женщины, но он никогда не видел, чтобы взрослый здоровый мужчина плакал – Ник несколько раз видел только слезы боли или же пьяно-наркотический плач, не более. Он вообще был приучен к тому, что мужчины не плачут – «за них это сделают девки». Так говорил даже не Март, так говорил его отец в глубоком детстве, когда его сын упал и в кровь разбил коленку – на ней у Кларского до сих пор был шрам. Андрей тоже никогда не плакал. Он и перед смертью не проронил ни слезинки – в этом Никита был уверен.
– Мама, папа, нам пора, – тихонько сказала Ника родителям.
– Мы проводим вас до машины, – произнесла тихим, не своим голосом ее мама.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 174
