Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 174
– Не задержусь, – пообещал он.
Молодой человек вышел из машины. Ника проводила его недоумевающим взглядом, так и не поняв, зачем Кларскому понадобилось выходить, а узнала она об этом только тогда, когда они очутились минут сорок спустя в той самой квартире на третьем этаже, в которой провели вчера первую свою ночь.
– Держи, – протянул все еще молчащей Нике пакет Кларский, когда она стояла в почти пустой комнате напротив окна и смотрела на голубое – почти как ее глаза – небо. Парень понимал, что сейчас ей нелегко, и хотел чем-то помочь этой глупой девчонке.
– Что это? – повернулась к нему Ника.
– Посмотри.
Она заглянула в шуршащий сине-фиолетовый большой пакет, а после удивленно взглянула на Никиту, который внимательно наблюдал за ее реакцией. Она ему была очень важна.
– Ого! – доставала из пакета девушка коробки с яркими разноцветными красками: гуашь, акварель, акрил, витражные краски и краски по росписи ткани. Еще в пакете обнаружились набор кисточек, мелки, черно-графитные карандаши, палитра и несколько альбомов для рисования на пружине с огромными листами формата А3 и А4 с качественной шероховатой бумагой. А еще – мольберт со встроенным планшетом. Все эти вещи Нику притягивали, и каждую из них она сто раз повертела в руках. Рисовать девушка очень любила, правда, в последнее время с творчеством у нее не ладилось.
– Никита! – воскликнула она с неожиданным восторгом. Если сначала она была полностью опустошена, то сейчас ее эмоции выскакивали наружу – в душе Ники им явно не хватало места. Девушке как раз не хватало эмоциональной разрядки, и Кларский интуитивно это чувствовал. – Никита! Это же… это же так классно! Спасибо!
Он, сидя на подоконнике и наблюдая за подругой, улыбнулся. Хорошо, что ей понравился его подарок.
Девушка открыла одну из коробочек с баночками красок – витражные, как понял неискушенный в живописи Никита. Если честно, когда он покупал все эти вещи, то не думал, что какие-то краски и кисточки смогут вызвать такую бурю эмоций. Для него вся эта художественная чушь была лишь отголоском детства, и последний раз он рисовал красками в классе третьем. Но он видел, с каким сожалением Ника смотрела на картину в коридоре своей родной квартиры, и захотел вдруг, чтобы она нарисовал что-то ему.
Поэтому когда зоркий Ник случайно увидел магазин под незамысловатым названием «Лавка художника» (таких магазинчиков было в городе несколько, ибо они пользовались популярностью не только у профессионалов, но и у простых любителей художественного творчества), он не смог проехать мимо. Никита хотел сделать приятное своей девушке – и не прогадал.
– Ни-и-ик! – посмотрела на молодого человека Карлова с еще большим восторгом и захлопала в ладоши. Для нее все эти краски и кисти были волшебными вещами.
– Это не просто подарок. Я хочу сделать тебе заказ, – сказал парень.
– Да-а-а? Какой? – горящими глазами уставилась на него девушка.
– Нарисуй мне что-нибудь.
– Нарисую, – Ника резво встала с углового кораллово-оранжевого дивана – единственной мебели в этой большой комнате и почти подбежала к Кларскому, продолжающему сидеть на подоконнике. Эмоциональная девушка, которой так важны были физические контакты и всякого рода прикосновения, чмокнула его в щеку и обняла, понимая, что не зря она согласилась уехать с ним из родного города – вслед за счастьем можно уехать и в другую страну, и на другой континент уплыть, и даже на другую планету улететь.
– Спасибо, Никита, – прошептала она ему. – Я не ожидала, честно. А я так люблю неожиданные подарки! Волшебно, – она игриво укусила его за мочку уха. Ему ничего не оставалось, как все-таки вновь поцеловать ее. Постепенно девушка все же приучала его к таким проявлениям нежности.
– У меня есть предложение! – заявила она.
– Какое?
Никита был рад, что Ника перестала хотя бы на какое-то время горевать по поводу разлуки с родителями.
– Поиграть, – вновь легонько цапнула его зубами девушка – теперь уже за шею, правда, следов не оставила.
– Что ж, давай поиграем, – согласился Никита. Ему стало любопытно, что она придумала.
– Раздевайся! – велела ему Ника, одновременно завязывая светлые длинные волосы в низкий хвост.
– Даже так?
– Так, так. Снимай футболку, я буду рисовать на тебе, – сообщила Ника «радостную» весть своему парню – как же ей было приятно осознавать, что он – ее. Только ее!
– На мне? Я похож на холст? – осведомился Никита.
– Ну, давай! Стесняешься, что ли? – состроила ему хитрую мордочку Ника.
Она помогла ему стянуть с себя футболку, с замиранием сердца глядя на обнаженные руки, плечи, живот, спину – фигура у Кларского была отличная и хорошо развитая и буквально приковывала взгляд девушки, которая вооружилась красками, кисточкой и стаканом воды.
– Аквагрима у нас нет и красок для боди-арта – тоже, но и гуашь подойдет, – весело говорила девушка, закусывая губу и обдумывая, что и где она нарисует на теле Никиты, которого затея не то чтобы особенно вдохновила, но заинтересовала.
– Смоется? – только и спросил он.
– Конечно! – заверила его девушка. – Слушай, сядь куда-нибудь, а? А то мне неудобно будет. Только на диван не надо, мы можем его запачкать. Садись на пол! – скомандовала она парню, и тот послушался ее. Пусть сейчас командует, а чуть позже это будет делать он. И, возможно, тоже на этом же самом полу.
Ник опустился на пол и сел, как изящно выразилась Ника, в позу лотоса. Парень тут же поправил ее, сказав, что сидит «по-турецки».
– Чтобы сесть в позу лотоса, надо ступни положить подошвами вверх на противоположных бедрах, – сказал Кларский, который во всем любил точность.
– Зануда, – тут же был он награжден дурашливым эпитетом от девушки. – Но я знаю, что нарисую на тебе.
– И что же?
– Лотос.
– Лотос? Почему лотос?
– А ты не знал? Лотос – это всемирный символ занудства, – хихикнула Ника.
– Да ты что? – прищурился Ник. Даже несмотря на милую словесную перепалку, сейчас он был в расслабленном состоянии. Ему нравилось происходящее и то, что эта девушка была рядом, даря непостижимым образом тепло, которого так не хватало раньше.
– Дурашка моя, – ласково потрепала его по светлым волосам Ника. – Это символ возрождения. Символ начала жизни. Чистоты, гармонии, творчества.
– Думаешь, я не знал?
– Не знаю. А ты интересовался подобным?
– Не поверишь, но интересовался. Одно время Март увлекался йогой. И даже изучал боевые искусства, – хмыкнул Никита. – Мне пришлось тоже.
– Ого! Ничего себе! Шутишь?
– Я похож на закоренелого шутника?
– Не-а. Просто я даже не ожидала, что ты интересовался таким…
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 174
