она уснула на моих руках. Я не могла понять, за что она страдает. Я была готова всё отдать, лишь бы ей было хорошо. Пускай взамен даже мне было бы плохо. Я чувствовала себя настолько опустошенной. Хотелось плакать. На моем лице отпечаталась гримаса боли, но я не могла выдавить из себя ни слезинки. Как же меня задолбала эта пустота внутри! Наверное, это самое худшее, что может быть с человеком, крайняя степень… Когда ты даже боль чувствовать не можешь — это ужасно. Мне порой казалось, что до безумия осталось сделать ровно шаг. Я бы многое отдала, чтобы снова почувствовать… хоть что-то. Я была согласна уже даже на боль.
Я догадывалась, что нужно сходить к психологу с такой проблемой, но я терпеть не могла, когда кто-то рылся в моей голове.
Взглянув на разбитую губу Насти, я поняла, что надо было с этим что-то делать.
На следующее утро я отпросилась с работы и отправилась к ней в школу, потому что терпеть это все я смысла не видела. Школа у нее была достаточно хорошая. Ее устроили туда родители, а я просто не стала переводить ее в другую, дабы не тратить ее нервы еще и на адаптацию в новом классе.
— Здравствуйте, можно? — поинтересовалась я, приоткрыв дверь класса Насти.
Детей там не было, потому что первым уроком у них была физкультура.
Учительница нахмурилась. Видимо, не узнала меня, но кивнула.
Это была женщина лет тридцати, какие обычно и преподают в младших классах. Раньше она казалась мне довольно милой, ибо видела ее я только на родительских собраниях. Для своего возраста она выглядела неплохо: довольно худая, со светлыми волосами и строгим взглядом. Ходила она в строгом брючном костюме. И звали ее Анна Григорьевна.
Я прошла в класс.
— Я сестра Насти Лебедевой.
Она как-то опустила взгляд и поджала губы. Мне показалось, что она что-то скрывает, но я спихнула эти домыслы на паранойю.
— Вы можете объяснить мне, почему мою сестру бьют?
Она сделала какое-то удивленное лицо.
— А ее кто-то бьет?
Я усмехнулась. Она так настойчиво делала вид, что не понимает, о чем я говорю.
— То есть вы отпускаете детей и даже не видите, что они уходят от вас со ссадинами и разбитыми губами?
Она тяжело вздохнула. Было видно, что ей не особо приятно иметь со мной дело.
— Ну откуда мне знать? Быть может, ваша сестра неудачно поиграла с ребятами во дворе школы? Сейчас же зима. Они носятся, как угорелые, играют в снежки…
Я поражалась ее равнодушию.
— Да вы серьезно что ли?! А ничего, что она мне сама сказала, что над ней тут издеваются? Я не понимаю, куда вы вообще смотрите?!
— Девушка! Вы что, пришли, чтобы учить меня, как нужно работать с детьми?
И как это она так все ловко вывернула, оставив меня виноватой? Теперь я понимала, что нет смысла доверять ребенка такому вот учителю.
— Сколько вам самой лет? У вас свои дети есть?
— Анна Григорьевна, — обратилась к ней я недовольным голосом. — Настя — это мой ребенок, моя сестренка. Я воспитываю ее одна.
— Теперь понятно. — Она закатила глаза.
— Что вам понятно?!
Мы говорили уже на повышенных тонах.
— Ну… Вы просто еще так молоды, — сказала она с легкой ухмылочкой. — Я понимаю, что времени на ребенка особо нет… Погулять хочется… А потом вы удивляетесь, почему она возвращается домой со ссадинами.
Я даже приоткрыла рот от шока. Не ожидала такого непонимания, особенно со стороны учителя.
— То есть вы хотите сказать, что это я виновата в том, что вы не справляетесь со своими обязанностями?
Она хмыкнула.
— Я не вижу смысла больше продолжать этот диалог. Вы все равно не слышите меня.
Что? Это кто тут еще кого не слышал?
Она села за свой стол и начала что-то писать.
— Извините, мне надо заниматься делами, — сообщила она. — Если у вас еще остались какие-то вопросы, зададите их на родительском собрании.
У меня была херова туча вопросов. Но, сжав зубы, я направилась к выходу из класса, потому что мне пора было ехать домой. Я боялась, что училка потом начнет предвзято относиться к Насте, поэтому не хотела устраивать скандал. На самом деле я подумывала о том, что стоило перевести сестру в более простую школу, где к ней не будут относиться, как к мусору.
— И кстати, не забудьте еще сдать деньги на ремонт, — заявила она мне вслед.
Я оглядела класс, который в ремонте уж точно не нуждался, и ушла, громко хлопнув дверью.
Портрет
POV Дима
Юля последнее время вела себя до жути странно. Она то и дело бегала от Игоря, как провинившаяся девчонка от директора школы. Мне все-таки казалось, что тут что-то нечисто, но я старался не лезть, пока однажды не наткнулся на нее возле какой-то кафешки. Я был на черном мерседесе, на котором выезжал редко, так что она вряд ли могла узнать мою машину.
Юля стояла и ждала кого-то, слегка пританцовывая от мороза. Я наблюдал, пока к ней не подошла какая-то девушка. Я сразу подумал, что впустую потратил время. Мне показалось, что она просто встретилась с какой-то своей подружкой. Но я ошибся. Юля улыбнулась этой девушке во все тридцать два зуба, после чего они начали целоваться. И целоваться не просто, как целуются подружки. Они целовались взасос.
Сказать, что я был в шоке, — это не сказать ничего. Я знал ее с детства, но никогда не замечал за ней таких наклонностей. Это стало полной неожиданностью для меня, и первым делом я взял в руки телефон, чтобы набрать Игоря и рассказать ему обо всем, но осекся, потому что знал, что, раз она это скрывала, у нее была какая-то причина. Я просто не имел права вот так вот просто выдавать чужой секрет.
Трудно было как-то адекватно на это реагировать. Я то улыбался, думая об этой ситуации, то хмурился и не мог понять, как так могло получиться.
К слову, направлялся я к Алисе домой. В это время она обычно делала уроки с сестрой. Я знал, что она не обрадуется моему визиту, но все-таки решил нагрянуть без предупреждения.
Позвонив в квартиру, я долго ждал, пока мне откроют дверь. Даже звонить пришлось несколько раз.
— Кто там? — вдруг послышался детский голос.
— Насть, это я, Дима, помнишь меня?
Вместо ответа она просто открыла дверь и с улыбкой посмотрела на меня. Я заметил на лбу девочки какую-то
