Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

Он усмехается.

— Программку. Подать программку. Но суть верная.

Напряжение чуть спадает. Я выдыхаю. Кажется, всё не так-то уж плохо.

— Теперь следующее, — он поднимается с кресла и садится рядом со мной на диван. Расстояние между нами сокращается до опасного. — Прикосновения.

У меня перехватывает дыхание.

— Что?

— Ты должна привыкнуть к моим касаниям. Не реагировать на них как на что-то необычное. Для пары — это норма. Я могу взять тебя за руку, обнять за талию, поправить волосы. Ты не должна каждый раз застывать, как статуя.

Он протягивает руку и берёт мою ладонь в свою. Его пальцы тёплые, сухие, уверенные. Моя рука в его — как птенец в когтях орла. Я чувствую, как пульс учащается, как кожа покрывается мурашками.

— Видишь? — говорит он тихо. — Ты реагируешь. Дрожишь. Напряжена.

— Я не могу... не могу контролировать это, — шепчу я.

— Можешь. Просто дыши. Расслабься. Это всего лишь рука, Алёна. Моя рука. Ты касалась её уже сотни раз, подавая мне кофе или документы. Ничего не изменилось.

Но всё изменилось. И он это знает.

Я делаю глубокий вдох. Пытаюсь представить, что это просто рука. Что за этим нет ничего. Но его близость, его запах, этот проклятый древесный аромат, от которого у меня кружится голова — всё это кричит об обратном.

— Дыши, — напоминает он.

Я выдыхаю. Ещё один вдох. Мышцы понемногу расслабляются.

— Хорошо, — говорит он, гладя большим пальцем мою ладонь. От этого простого движения внутри всё переворачивается. — А теперь переоденься в платье. Нам нужно отрепетировать всё до мелочей.

— Переодеться? Здесь?

Он поднимает бровь.

— В спальне, Алёна. Дверь слева по коридору. Я не маньяк.

Чёрт. Ну и ляпнула.

Я встаю, понимая, что щёки плавятся под его взглядом. Иду в указанном направлении, спиной чувствую взгляд. Он смотрит, следит за мной, блин.

Спальня оказывается такой же тёплой и живой, как гостиная. Огромная кровать с мягким пледом, ещё один стеллаж с книгами, на тумбочке — фотография в рамке. Я не позволяю себе разглядывать. Слишком личное. Слишком много тут его.

Я беру из коробки красное платье, смотрю на него и понимаю, что сейчас, надев его здесь, в его пространстве, я переступлю какую-то черту. Ту, за которой уже не будет возврата.

Но выбора нет.

Я раздеваюсь, стараясь не смотреться в большое зеркало на стене. Натягиваю платье. В зеркале отражается незнакомка — опасная, откровенная, красивая. Я будто бы и не я.

Выхожу в гостиную.

Майоров стоит у окна, спиной ко мне. В одной руке бокал с чем-то тёмным, вторая в кармане брюк. Город за стеклом мерцает, отражаясь в его силуэте.

— Бо, — говорю я тихо. — Я готова.

Он оборачивается. И снова этот взгляд — горячий, жадный, почти голодный. Он медленно проходит взглядом по моим плечам, по разрезу на бедре. И когда наши глаза встречаются, я вижу в них… пожар. И от этого у меня внутри разливается тягучее тепло.

Он ставит бокал на подоконник, подходит к какому-то устройству в углу. Через секунду комнату заполняет музыка. Низкий, тягучий джаз. Саксофон плачет о чём-то смутно знакомом.

— Подойди, — говорит он, протягивая руку.

Я медленно подхожу к нему. Моя ладонь ложится в его. Он притягивает меня ближе, кладёт руку мне на талию. Туда же, где она лежала в конференц-зале в тот первый вечер. Но сейчас всё по-другому.

Сейчас нет зрителей. Нет Тихого. Нет игры. Только мы.

— Расслабься, — шепчет он у самого уха. — Доверься мне. Просто двигайся.

Мы начинаем танцевать. Медленно, почти невесомо. Я чувствую его ладонь на своей талии, его дыхание, его тепло. Тело подчиняется ритму, но голова кричит, что это безумие.

— Ты слишком напряжена, — его голос низкий, обволакивающий. — Представь, что это наш обычный вечер. Что мы танцуем так каждый раз.

Каждый раз. Словно у нас есть «каждый раз». Словно есть «мы».

Я закрываю глаза на секунду. Пытаюсь представить. Это не сложно. Оказывается, слишком не сложно.

— Хорошо, — говорит он. — А теперь смотри на меня. Улыбнись. Не для кого-то. Для меня.

Я поднимаю глаза. Он так близко. Я вижу каждую чёрточку его лица, лёгкую небритость, тени под глазами — следы бессонных ночей. И в его взгляде — что-то живое и настоящее.

Я улыбаюсь. Сама не замечая как.

— Вот так, — шепчет он, и его рука на талии чуть подтягивает меня ближе. — Ты красивая, Алёна. Ты это знаешь?

У меня перехватывает дыхание. Это реплика из сцены нашей игры? Звучит слишком правдоподобно.

Мы танцуем. Минуту, две, десять. Я перестаю считать. Музыка обволакивает, его близость пьянит сильнее любого вина. Моя рука на его плече, его пальцы на моей спине. Мы движемся как одно целое.

Я забываю. Забываю, что он мой босс. Что за нами следят опасные люди. Что это всего лишь игра. Я просто женщина, которая танцует с мужчиной. С мужчиной, от которого у неё развивается тахикардия и хочется обмякнуть в его сильных руках.

Он чуть отстраняется, заглядывая мне в глаза. И я вижу в них отражение того же, что чувствую сама. Потерю контроля. Сбой в программе.

Его взгляд опускается на мои губы. Задерживается. Я облизываю их, сама не понимая, что делаю. Просто нервное движение. Но его зрачки расширяются, затопляя радужку.

— Алёна... — его голос хриплый, почти чужой.

Он наклоняется. Медленно. Давая мне время отстраниться. Сказать «нет». Остановить это безумие.

Но я не отстраняюсь.

Я не могу.

Его губы почти касаются моих. Я чувствую его дыхание, тёплое, с лёгким привкусом кофе и виски. Сердце пускается в галоп. Сейчас будет взрыв.

И тут разрывает тишину резкая, пронзительная трель.

Будильник на телефоне Богдана.

Он замирает. На долю секунды в его глазах мелькает растерянность — человеческая, живая, незнакомая. Потом маска возвращается. Он резко отстраняется, проводит рукой по лицу, будто стирая всё, что только что было.

— Чёрт, — выдыхает он, доставая телефон из кармана и отключая сигнал. — Пора.

Я стою, не в силах пошевелиться. Губы горят. Тело помнит его близость. Внутри всё кричит.

Пора? Куда пора? Зачем этот чёртов будильник? Мы были в двух миллиметрах от...

— Алёна, — его голос снова ровный, деловой. Только желваки на скулах выдают напряжение. — Нам нужно ехать. Тихий ждать не будет.

Тихий. Театр. Игра. Реальность врывается в моё сознание ледяной водой.

— Да, — говорю я, и мой голос звучит чужим, далёким. — Конечно. Едем.

Я иду в спальню за своей сумкой, но на полпути останавливаюсь, прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Дышу. Глубоко, как он учил.