Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

Я не знаю ответа. И боюсь его узнать.

Через пять минут мы уже в машине. Он молчит, сосредоточенно глядя на дорогу. Я смотрю в окно, на огни вечернего города, и чувствую, как его взгляд иногда касается меня. Коротко. Оценивающе. Будто проверяет, не рассыпалась ли я.

Я не рассыпалась. Пока.

Но когда мы подъезжаем к театру, и я вижу толпу репортёров у входа, дорогие машины, женщин в бриллиантах и мужчин в смокингах, меня накрывает новая волна паники.

— Смотри на меня, — командует он, беря мою руку в свою. Его ладонь тёплая, уверенная. — Только на меня. Улыбайся. Дыши. Всё будет хорошо.

Я поднимаю глаза. Встречаю его взгляд. И на секунду мне почти верится, что так и будет.

Глава 14. Провокации

Театр встречает нас вспышками фотокамер и гулом голосов. Красная дорожка, роскошные наряды, бриллианты, сверкающие в свете софитов — всё это похоже на съёмочную площадку дорогого фильма. Только фильм этот — наша жизнь. И сценарий написан не нами.

Богдан выходит первым, обходит машину и открывает мою дверь. Он протягивает мне руку, в его глазах — идеально отточенная нежность. Ни следа того напряжения, что было в машине. Ни намёка на тот почти-поцелуй в его квартире.

Я вкладываю ладонь в его руку, и его пальцы смыкаются на моих. Тёплые. Надёжные. Такие знакомые и такие чужие одновременно.

— Улыбайся, солнышко, — шепчет он, наклоняясь, будто чтобы поправить выбившуюся прядь. Для камер это выглядит как жест заботы. Для меня же это всего лишь напоминание, что игра продолжается.

Я улыбаюсь. Стараюсь, чтобы улыбка вышла естественной. Фотографы щёлкают без остановки, выхватывая нас из толпы. Интересно, что они видят? Красивую пару? Успешного адвоката и его спутницу? Если бы они знали.

Мы проходим сквозь строй репортёров, и я чувствую, как его рука собственнически ложится мне на талию. Он будто бы заявляет права на меня. Жест для окружающих. Для Тихого, который наверняка уже здесь.

В фойе театра яблоку негде упасть. Дорогие костюмы, вечерние платья, звон бокалов и приглушённый гул голосов. Я чувствую на себе десятки взглядов — любопытных, оценивающих, завистливых. Женщины рассматривают моё платье, мужчины — меня.

Единственное, что меня успокаивает сейчас, это присутствие Майорова рядом. Он как обычно спокойный, уверенный, недосягаемый. И это хорошо.

— Богдан Игоревич! — к нам подплывает какой-то мужчина в смокинге с женой, увешанной бриллиантами, как новогодняя ёлка. — Рад вас видеть! А это, полагаю...

— Моя спутница. Алёна, — кивает Богдан, чуть сжимая мою талию.

Я улыбаюсь, киваю, произношу дежурные любезности. Лицо застывает в вежливой маске. Мы движемся дальше, и каждый шаг приближает нас к главному.

Я чувствую его раньше, чем вижу. Тот самый липкий, маслянистый взгляд, от которого по коже бегут мурашки. Оборачиваюсь.

Тихий стоит у колонны в компании нескольких мужчин в дорогих костюмах. На нём безупречный чёрный смокинг, седина на висках блестит в свете люстр, на губах — лёгкая, почти дружелюбная улыбка. Только глаза выдают. Холодные, оценивающие, опасные.

Он смотрит прямо на меня.

— А вот и наши главные гости, — его голос, когда мы подходим, звучит почти приветливо. — Богдан, рад видеть. А Алёна Андреевна... Вы сегодня просто ослепительны.

Он берёт мою руку и подносит к губам. Его губы сухие, тёплые, задерживаются на коже дольше, чем позволяют приличия. Я чувствую, как внутри всё сжимается от отвращения, но продолжаю улыбаться.

— Евгений Петрович, — киваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Благодарю за приглашение. Театр — моя слабость.

— О, у нас с вами определённо есть общие слабости, — он усмехается, и в его глазах мелькает что-то, от чего мне хочется немедленно исчезнуть. — Надеюсь, вы не откажете мне в паре танцев позже.

Он тянется к моей руке снова, но на этот раз его пальцы скользят выше, касаясь запястья, почти оглаживая кожу там, где ещё не до конца сошли синяки от его прошлой хватки.

— Уверен, у вас будет возможность пообщаться, — низкий, ровный голос Богдана с металлической ноткой раздаётся совсем рядом. Он мягко, но настойчиво притягивает меня ближе к себе, уводя от прикосновения Тихого. — Но сначала мы хотели бы занять свою ложу.

Майоров смотрит на меня с нежностью, от которой у меня трепещет сердце. Слишком реально. Слишком похоже на правду.

Тихий переводит взгляд с меня на Богдана, и в его глазах мелькает раздражение. А может быть это просто азарт охотника, который только что наткнулся на достойного противника.

— Конечно-конечно, — он отступает на шаг, разводя руками. — Не смею задерживать. Но позже, Алёна Андреевна, я надеюсь, вы подарите мне танец.

А вот я надеюсь, что нет. Хоть бы Богдан придумал, как избавить меня от внимания этого хищника. Я уж лучше буду с боссом весь вечер напролёт танцевать.

Майоров ведёт меня к лестнице, ведущей в ложи. Его рука на моей талии — единственное, что удерживает меня от того, чтобы не рассыпаться на части. Мы поднимаемся по мраморным ступеням, и только когда дверь ложи закрывается за нами, я позволяю себе выдохнуть.

Здесь довольно-таки уютно: два кресла, отделённые от соседних невысокой перегородкой. Отсюда открывается идеальный вид на сцену и на партер. И на ту колонну, у которой стоял Тихий.

Я опускаюсь в кресло, чувствуя, как дрожу всем телом. Даже не заметила, как успела так перенервничать. Пальцы судорожно сжимают клатч, костяшки белеют.

— Дыши, — тихо говорит Богдан, садясь рядом. Его рука ложится на спинку моего кресла, почти касаясь плеча. — Ты отлично справляешься.

— Он... он прикоснулся ко мне, — шепчу я, глядя перед собой. — Снова. Там же, где в прошлый раз.

Я чувствую, как Богдан напрягается рядом. Его пальцы на спинке кресла сжимаются.

— Я видел, — его голос становится ниже, жёстче. — Больше он не посмеет.

— Ты не можешь это контролировать, — я поворачиваю голову и встречаю его взгляд. — Он делает это специально. Проверяет.

— Знаю. — Он чуть заметно кивает. — И мы ему ответим. Своей игрой.

Его рука опускается с моих плеч, пальцы касаются моей шеи, чуть сдвигая волосы в сторону. Совершенно естественный жест для влюблённого мужчины. И совершенно убийственный для меня.

Я вздрагиваю. Не могу сдержать эту реакцию. Его пальцы случайно задевают мочку уха, и по телу пробегает электрическая дрожь.

— Расслабься, — шепчет он мне прямо в ухо, и его дыхание обжигает кожу. — Это просто я. Ты привыкла ко мне, помнишь? Мы танцевали дома. Всё хорошо.

Я закрываю глаза на секунду. Делаю глубокий вдох. Пытаюсь представить, что мы снова в его гостиной,