Дама охотно подсела на край кровати и торопливо защебетала о том, что после смерти супруги хозяин дома помрачнел и отвернулся от детей, которых воспитывали наемные няньки. Младший сын погиб, остался Алекс, который рос как сорняк, и не удивительно, что стал таким отчужденным и грубым.
— Почему вы называете его Алексом?
— Он так распорядился. В этом роду принято старших сыновей называть Алексеями — такая традиция. Если вы выйдете замуж за сына хозяина и родите мальчика, он должен буде получить это имя.
Мила поразилась, как резко поменялось отношение этой женщины, пять минут назад она презирала обнаруженную голую девицу, а теперь с таким теплом смотрела на нее, словно была ей близкой родственницей. Экономка была старой девой и служила при Алексее Алексеевиче много лет. Она была влюблена в своего хозяина и мечтала, что когда-нибудь он разглядит в высокой жилистой женщине страстную натуру, но этого не произошло, и она смирилась с этим фактом, чувствуя себя счастливой в присутствии предмета обожания. Узнав, что девушку зовут Мила, она очень обрадовалась:
— Вы не шутите? Мила — это Людмила, верно?! Меня зовут также! В этом определенно есть знак свыше! Я больше всех молилась, чтобы здесь появилась молодая барышня, которая бы вдохнула в этот дом энергию молодости. Иногда тут так тихо… как в склепе! Нам не хватает тепла и… детского смеха.
Людмила обратила внимание на поднос с подсохшим бутербродом и, всплеснув руками, произнесла:
— Девочка моя, да ты же голодна! Идем на кухню! Наш Василий приготовил чудесное жаркое из ягненка.
— Звучит очень соблазнительно, но я не могу пойти на кухню… Моя одежда! Алекс подшутил надо мной и спрятал ее куда-то, видимо, чтобы я не сбежала!
— Это в его духе. Он с детства озорничал и делал так, как нравится ему. Тебе придется заняться его перевоспитанием. Я что-нибудь посмотрю у себя. Изысканный наряд я вряд ли подберу…
— Вы очень меня обяжете, — просияв, произнесла Мила, положив руку на ладонь сухой дамы, этот жест ее растрогал, и та торопливо вышла из комнаты.
— Господи, как я буду выкручиваться из всего этого? — прошептала растеряно Мила, боясь даже представить реакцию Алекса на ее случайную выдумку. Радовало ее только одно: у нее в этом доме появился союзник, ведь один в поле не воин!
Мила тонула в большом халате, выданном заботливой женщиной. Обслуга столпилась вокруг нее, и все внимательно наблюдали, как она уплетает еду.
— Ты ешь как голодный беспризорник! — пробурчал Василий.
Мила помычала, показывая свое восхищение от еды, мясо таяло во рту и ей казалось, что ничего прекрасней она не пробовала в своей жизни. Толстяк был доволен ее реакцией. Его давно никто не хвалил, все привыкли, что он хорошо готовит. А искусному повару так не хватало комплиментов его блюдам.
— Я сделаю для тебя десерт! — обрадовался он и поспешил к холодильнику.
Не понравилась Мила женщине напоминающей сову, та хмуро разглядывала ее и не скрывала своего недовольства. Валентина не терпела чужих в доме и постоянно ворчала:
— Это я заподозрила, что в спальне Алекса кто-то есть! Он украдкой пытался сделать бутерброд, от обеда отказался, сказав, что хотел бы съесть его в своей кровати. Он раньше никогда не ел в кровати! Только когда болел, а это было очень давно, когда Алешенька еще пешком под стол ходил.
— Вот и я говорю: время перемен, радостно воскликнула Людмила и хлопнула сослуживицу по плечу.
Наевшись, Мила откинулась на спинку стула и довольно произнесла, похлопав себя по животу:
— Это было великолепно, Василий! Вашей жене невероятно повезло!
— Я не женат, — немного грустно произнес он.
— Может, все вместе попьем чаю? — задорно предложила Мила.
Все трое служителей замка Кощея растеряно переглянулись, будто девушка предложила всем раздеться донага и пробежаться по округе. В этом доме было негласное правило — каждый сверчок знай свой шесток. Никогда хозяева и обслуга не садились за один стол и активность невесты сына главнокомандующего, конечно, обескуражила их.
— Хорошая идея! — первой очнулась ее тезка и, обрадовавшись, помчалась за джемом, Василий нес заварку и подоспевший кипяток.
— Вам кружку из сервиза? — уточнила немного надменно Валентина. Ей нравилась идея общего чаепития, но она понимала, что статус от этого не изменится. Для нее это выглядело так: глупая принцесса облачилась в добродетель, чтобы вызвать симпатию обитателей пока чужого для нее дома.
— Мне туже посуду, что и у вас, — пожав плечами, ответила Мила, ее слова усладили слух пухлой женщины и она, кивнув, изобразила подобие улыбки.
Громкоголосый Василий рассказал о своих питомцах, которых прикормил в лесу. История была проста, но он детально описывал встречу в одно прекрасное утро со «страшным» зверем. Подозревая, что это волк, и он готов наброситься и растерзать напуганного мужчину, который тут же бросился наутек. Долго его преследовало свирепое животное и настигло возле самой двери в стене, которая оказалась в тот момент закрыта. Василий закрыл глаза, и мысленно простился с жизнью, а зубастое существо, вместо того, чтобы загрызть его, облизало руки. Так они и подружились.
— Пока бежал-то, поди, в штаны припустил, — прокудахтала Валентина, отпивая из блюдца чай. Все переглянулись и после рассмеялись так громко, что не заметили появление в кухне хозяина дома.
— Я смотрю, сегодня у всех выходной? Что тут за сбор? — недовольно проскрипел старческий голос. Милу сковал холод, почему-то ей было страшно обернуться, будто за ее спиной стоял страшный монстр, который мог легко разорвать жертву на кусочки, как только она заглянет в его налитые кровью глаза.
Все замолчали и опустили глаза, как нашкодившие сорванцы. Первой ожила Людмила:
— Радость в нашем доме, Алексей Алексеевич, ваш сын собрался жениться.
— Вот как? И на ком интересно? Неужто нашлась отчаявшаяся особа, которая осмелится связать судьбу с этим болваном и лентяем?
— Так вот она, тут! — прокряхтела Валентина, кивнув на девушку.
Пришло время ожить застывшей от ужаса статуе, Мила медленно поднялась и, повернувшись к наводящему на нее страх человеку, тихо буркнула: «здрасьте».
— Я смотрю, вы уже обживаетесь? — смерив ее взглядом, произнес отец «жениха».
— Она испачкала одежду, пришлось застирать. А я дала ей свой халат, — вступилась быстренько Людмила, незаметно подмигнув одеревеневшей девушке.
Алексей Алексеевич сделал жест рукой и вышел из комнаты.
— Иди за ним! — шуганула ее Валентина, прибираясь на столе. — Вранья он не любит, и ежели чего — быстро выведет на чистую воду!
