— И я притащил тебе еды в кровать? Чтобы я не сказал, это будет выглядеть слишком глупо и неправдоподобно! Ты останешься, и мы будем играть в «жениха и невесту», но я твою жизнь превращу в ад! То, что сделал с тобой твой муж, покажется тебе цветочками!
Алекс так разозлился, что казалось, его разорвет от бешенства, он торопливо направился прочь, чтобы снять стресс в спортзале и не размазать Милу о стену. Теперь отчасти она стала пленницей и ей придется прикладывать усилия, чтобы сделать свою жизнь не очень тошнотворной. Она забрала халат Людмилы и отправилась в свою комнату.
Поздно вечером раздался робкий стук, и на пороге комнаты появилась Алекс, который был очень недоволен отказом Милы отужинать с его отцом.
— Мое лицо опухло от слез. Я бы испортила ему аппетит, — пробурчала Мила недовольно.
— В пакете кое-какая одежда…
— Я видела. Она ужасна!
— Простите, ваше величество! Вы бы предпочли Кристиана Диора?! Если ваш слуга получит от вас кошелек с золотыми монетами, он помчится быстрее ветра и принесет вам ворох самых дорогих нарядов! Все, что вашей душе будет угодно.
Его язвительный тон раздражал Милу. Закончив свой иронический монолог, Алекс снял халат, под которым был абсолютно голый и подошел к ее кровати.
— Еще чего! — прошипела она, закутавшись в пододеяльник.
— Я предупреждал: мне нужен половой акт хотя бы раз в день.
— Тогда пойди в свою комнату и займись любовью с тем, кого ты любишь больше всего на свете — с самим собой!
Медведь лишь усмехнулся в ответ на ее шутку и ринулся к кровати, через мгновение он уже лежал на ней и пытался раздвинуть ее ноги. Она завизжала так, что казалось, задрожали стены. В соседней комнате послышалось шебуршание — активизировалась Людмила, спешащая на помощь. Алекс резко вскочил и накинул халат.
— Что случилось? — торопливо уточнила она, увидев напуганное лицо Милы и давящего злостью Алекса.
— Мне показалось, в углу мышь, — виновато произнесла Мила, опустив в глаза и густо покраснев. Ей больше не хотелось лгать этой доброй женщине и ее щипало чувство вины, чего раньше с ней не было.
— Я тоже прибежал на крик! — врал мужчина. — Дорогая, я уверяю тебя, здесь нет ни единой души помимо тебя!
Людмила недовольно посмотрела на Алекса, пожелав «спокойной ночи» направилась к выходу, но у дверей остановилась и, не поворачиваясь, порекомендовала ему запахнуть халат.
— Завтра поговорим, — процедил сквозь зубы неудовлетворенный мужчина и покинул спальню, оставив Милу в раздумьях. Она чувствовала, что объявлена война, но ничья в таких случаях бывает весьма редко. Чего ожидать от своего соперника она не знала, прекрасно при этом понимая — опасен не сильный, а мстительный.
Завтрак был слегка напряженный. Алексей Алексеевич читал газету, Мила ела кашу, а Алекс, умяв несколько сосисок с горчицей, ждал возможности остаться со своей «невестой» наедине. В столовой не было простора, как когда-то в кухне Милы, она чувствовала себя немного скованно.
Мебель была весьма простая — плетеная, вокруг все было в салфетках, будто они сидели у кого-то на даче. Помимо стола в комнате находился посудный шкаф, в котором блестели расписные тарелки. Он был раритетом и, судя по виду, намного превосходил по возрасту хозяина дома.
— Мила, у вас сегодня нет планов на день? — степенно уточнил Алексей Алексеевич, отложив ежеутреннее чтиво.
— Нет, — растерянно произнесла она.
— Я хочу порыбачить. И если вы составите мне компанию, буду очень рад!
— Я бы с удовольствием побывала на природе! Рыбак из меня, наверное, не выйдет, но я постараюсь не испортить вам настроение.
Алексу явно не пришлась по вкусу эта идея, он сделал вид, что спохватился и торопливо произнес:
— Радость моя, а как же твой чемодан с вещами?
— Чемодан с вещами? — вторила Мила, не понимая о чем речь.
— Ну, да! Твою одежду мы должны забрать в городе!
Алексей Алексеевич вопросительно смотрел на парочку, изъясняющуюся весьма непонятно.
— Я могу забрать в другой день! Думаю, я от лично проведу время с твоим папой! — последнее слово она выделила, на что отреагировали оба мужчины, причем каждый со своей эмоцией.
— Значит, я скажу, чтобы твой чемодан доставили сюда?
Что именно имелось в виду под этой фразой, девушка не понимала и заверила, что сама решит этот вопрос. Алексей Алексеевич ушел переодеваться, объявив, что будет ждать спутницу внизу у машины через полчаса.
— Ты не можешь с ним поехать, — прошептал Алекс.
— Почему?
— Потому что твой язык неконтролируемый, ты случайно наболтаешь какой-нибудь белиберды и мы увязнем!
— Я буду осторожна, — заверила Мила и торопливо добавила:
— Откуда я взялась?
— Аист принес, наверное! Ты что? Совсем глупая?
— В твоей жизни… откуда я? Где мы познакомились? Он наверняка спросит?
— Придумай что-нибудь, потом перескажешь! Ты ведь у нас такая выдумщица!
Медведь снова нарычал и, найдя внизу бокового шкафа бутылку виски, отправился во двор. Наткнувшись на Валентину, отдал распоряжение, чтобы повар пожарил ему кусок мяса и подал через час в беседку на улице.
Мила натянула костюм и кроссовки, купленные для нее заботливым «женихом». Плюшевый изыск со стразами на ягодице был ярко-розового цвета, он был слегка маловат и с кроссовками, которые были на два размера больше, смотрелся весьма комично.
— Мики Маус недоделанный! — выругалась она, разглядывая себя в зеркале и пока добиралась до автомобиля, где ее ожидал Алексей Алексеевич, пару раз споткнулась.
Старик оценил ее наряд, но ничего не сказал. В старинной машине они некоторое время сидели молча. Мила внимательно рассматривала необычное древнее авто, не понимая, что ценного в этой консервной банке, когда есть современные и очень удобные модели, позволяющие чувствовать себя внутри комфортно и защищено.
— Это «Эмка». Ее первые пробеги были примерно в сороковых годах. А в войну на таких красавицах ездили военачальники.
— Эмка — это имя? — осторожно спросила Мила, понимая, что вероятнее всего вопрос глупый. Любитель раритета громко рассмеялся и пояснил, что машину так и называли, а в иное время она носила прозвище «черный воронок».
— Мы поедем к реке или озеру? — девушка поспешила перевести тему, боясь занудного исторического повествования. — Я никогда не ловила рыбу!
— Я тоже, — спокойно произнес пожилой человек.
Мила уставилась на него непонимающе.
— Ваша одежда — это невыносимо! Я опасаюсь предположить, что придет в том чемодане, о котором говорил мой сын.
