поводу. И я всерьёз имел в виду то, что сказал ему: пусть Лорды идут к чёрту.
По радио играет «Anywhere But Here» Five Finger Death Punch и Марии Бринк. Закрываю глаза и опираюсь головой на подголовник. Я устал. Моё тело привыкло каждую ночь лежать рядом с Шарлоттой, быть внутри неё. Она помогает мне спать, и мне ненавистно, насколько я стал зависим от неё. Я и не знал, что моё тело может так полноценно отдыхать.
Когда машина останавливается, я открываю глаза, приподнимаюсь и вижу, что мы у собора. Мы выходим, направляемся к двойным дверям, идём по длинному проходу между рядами скамей к алтарю Лордов.
На спине лежит мужчина, его руки и ноги привязаны к углам. Он обнажён, по всему телу порезы и раны, из которых сочится кровь. Исповедальни всегда пачкаются.
Лорда закрепляют на алтаре, и затем один из Лордов волен делать всё, что захочет, чтобы выведать все его секреты. Только высшие чины решают, оставят ли его в живых или убьют. Нас вызвали, чтобы доставить его обратно в «Бойню». Этому ублюдку лучше было бы умереть.
Перед алтарём стоит женщина, спиной к нам. На ней сетчатые колготки, плиссированная чёрная мини-юбка, высоко сидящая на стройной талии, белый укороченный топ и чёрные массивные ботинки на шнуровке спереди. Её обесцвеченные светлые волосы собраны в небрежный пучок; она напевает колыбельную, окуная губку в ведро у алтаря возле своих ног. Намочив губку, даёт воде стечь, а затем начинает обмывать мужчину.
Он кричит сквозь кляп, закреплённый кожаной сбруей вокруг головы. Мы с Кэшем пробираемся к передней части прохода и садимся на передние скамьи.
Её напев эхом разносится по всему открытому пространству, и я смотрю на Кэша, который наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и подпёр подбородок руками. Его взгляд прикован к её ягодицам, пока она наклоняется, обмывая Лорда.
Женщина знает, что кого-то вызвали забрать его, и мы здесь. Но ей всё равно. Когда она закончит, даст нам знать.
Голос женщины становится громче, и вместо напева она начинает петь слова колыбельной «Hush, Little Baby». Должен признать, что у неё красивый голос. Завораживающий красивый звук наполняет собор.
Женщина не торопится, осторожно обмывает его, словно он сделан из стекла и требует нежности. Когда женщина бросает губку в ведро, вода выплёскивается через край, она поворачивается к Кэшу.
— Не поможешь? — Она протягивает левую руку.
Кэш встаёт и подходит к ней. Взяв её за руку, помогает подняться на алтарь, и женщина садится верхом на талию мужчины.
— Передай мне ту корзину. — Она указывает на плетёную корзину на полу рядом с лестницей.
Кэштон поднимает её и ставит рядом с головой мужчины. Он отступает назад, засовывает руки в карманы худи и ждет, что она будет делать дальше.
Женщина приподнимает голову мужчины и расстёгивает застёжку кляпа. Срывает его с рта, бросает на пол и тот начинает кричать.
— Ты чёртова сумасшедшая сука! — Он дёргает верёвки и пытается сбросить женщину, но она держится крепко, копаясь в корзине.
Вытащив рулон клейкой ленты, женщина отрывает кусочек угла и приклеивает к его губам. Затем хватает мужчину за волосы и поднимает его голову с алтаря, обматывает скотчем вокруг головы несколько раз, после чего наклоняется и отрывает зубами.
Женщина достаёт из корзины небольшую паяльную лампу и включает её. Она прижимает пламя к скотчу, пока его приглушённые крики заполняют помещение.
— Так он точно не отклеится, — улыбается женщина и похлопывает мужчину по щеке, обращаясь к нему. — Те, кто выдаёт секреты, будут молчать.
Женщина собирается встать, и Кэш бросается к ней. Обхватывает за талию, помогает спуститься с алтаря. Она благодарит его и обходит алтарь с другой стороны. Её зелёные глаза встречаются с моими, затем она смотрит на Кэша.
— Он готов для вас, — одаривает нас леденящей улыбкой женщина. Её ярко-белые зубы резко контрастируют с чёрными тенями и красными губами.
Крики мужчины становятся громче, он ещё яростнее дёргается в верёвках. Женщина смотрит на него с той же улыбкой, касается щеки, и мужчина выгибает спину, пытаясь отстраниться.
Я встаю и подхожу к алтарю, и, приблизившись, замечаю, прежде чем обмыть его, она зашила ему раны. Не профессионально, просто иголкой и чёрной нитью. Быстро осматриваю тело, и нахожу не меньше пятнадцати швов — от головы до пят. Одни длиной около пяти дюймов30, другие короче.
— Хорошая работа, — говорю ей.
— Практика приводит к совершенству. — Женщина подхватывает складки чёрной юбки и делает реверанс. Она скользит зелёными глазами с меня на Кэша и подмигивает ему. Затем опускает взгляд на Лорда на алтаре. На нём всё ещё его клеймо. Это наша работа — удалить его.
Она протягивает руку, похлопывает по его окровавленной, покрытой соплями щеке.
— Если повезёт, я загляну к тебе в ад.
С этими словами женщина разворачивается и выходит через боковую дверь.
Кэштон смотрит на закрывшуюся дверь и говорит:
— Ты веришь в совпадения?
— Нет, — отвечаю я.
— Я тоже.
ШАРЛОТТА
Я выхожу из ванной и захожу в спальню Хайдина в «Бойне», когда слышу, как поворачивается дверная ручка, а затем дверь открывается. Он уже собирается войти, но кто-то окликает его по имени:
— Хайдин?
Он замирает в коридоре, но дверь остаётся открытой, а я стою в спальне.
— В чём дело, Эш? — вздыхает Хайдин, проводя рукой по лицу.
Хайдин оставил меня в постели посреди ночи, когда пришёл Кэштон и забрал его. Сказал, что Лорды нуждаются в нём. Я не знаю, куда Хайдин отправился и что делал, но, судя по крови на его футболке и джинсах, кто-то либо уже мёртв, либо мечтает об этом.
— Я хотела поговорить с тобой, — тихо говорит она.
Я не вижу её — она не попадает в поле зрения через открытую дверь, но слышу отчётливо. Хайдин молчит, глядя на неё.
— Я просто хотела сказать, что тоже тебя люблю, — торопливо выпаливает Эштин.
У меня внутри всё обрывается от её слов, я в замешательстве и мгновенно прихожу в ярость.
Когда между ними повисает молчание, Эштин продолжает:
— Столько всего случилось так быстро. Авария… тебя подстрелили… — Она всхлипывает. — Эти четыре дня… я думала, ты мёртв, а потом ты оказался жив. После того, что произошло с Бенни, ты уехал.
Эштин подходит ближе, попадая в поле моего зрения, и я вижу, как
