пор как мы встретились в спортзале вчера, я даже не видела Джексона. Похоже, он старался держаться подальше от меня. И это нормально, я не в настроении общаться с ним. В понедельник у нас у всех занятия, и на какое-то время я начинаю думать, что, возможно, сегодня не произойдёт ничего необычного. Может быть, я смогу прийти домой, сделать домашнее задание и нормально выспаться.
Однако около девяти вечера я не слишком удивилась, услышав стук в дверь. Но то, что я увидела вместо остальных, действительно меня поразило. На пороге стоял Дин, одетый в чёрную толстовку с капюшоном и чёрные спортивные штаны, с решительной ухмылкой на лице.
— Ну что, Афина, — сказал он, его глаза сузились и потемнели. — У меня для тебя сюрприз.
Что-то в выражении его лица заставляет меня задуматься, хочу ли я знать, что это такое. Но он замирает в дверном проёме, его голубые глаза так пронзительны, как я никогда раньше не видела, и я вздыхаю.
— У меня домашнее задание, — запинаясь, отвечаю я, и Дин смеётся.
— Домашнее задание? Это то, о чём ты сейчас беспокоишься? После того, что ты показала нам вчера вечером? — Он качает головой. — Я думаю, что твои оценки, это наименьшая из твоих, или наших забот.
— Значит, ты мне веришь. — Я откидываюсь на спинку стула, глядя на него. — Ты думаешь, всё это реально.
— Да. И это заставило Кейда и меня взглянуть на всё в другом свете. — Дин проводит рукой по лицу. — Я знаю, мы не всегда были добры к тебе, Афина. Мы пытались исправить это с тех пор, как вернули тебя сюда. И я думаю, ты это знаешь. Но теперь... — он качает головой. — Теперь мы поможем тебе отомстить. Потому что всё зашло слишком далеко.
Что-то в его тоне пробуждает во мне искру. Прежде чем я успеваю понять, что делаю, я уже встаю и киваю.
— Я возьму свою куртку, — говорю я, и мои сомнения мгновенно рассеиваются. — Пошли, чёрт возьми!
Машина Дина уже стоит у входа, и он, не теряя времени, открывает передо мной дверцу, обходит автомобиль и садится на водительское сиденье.
— Кейд с нами? — Спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, но Дин решительно качает головой, включая передачу.
— Нет, — отвечает он твёрдо. — И мы не собираемся ему об этом рассказывать.
— Куда мы направляемся? — Спрашиваю я.
— Увидишь, — говорит он, нажимая на газ, и выезжает на шоссе, а я, не отрываясь, смотрю в окно на тёмный кампус.
Не проходит много времени, и мы уже далеко от кампуса. Дин молчит всю дорогу, его руки крепко сжимают руль, и он значительно превышает разрешённую скорость, проезжая через кампус и город. Пока мы едем, я впервые осознаю, что начинаю доверять Дину. Он везёт меня в неизвестном направлении тёмной ночью, но я не боюсь его и не переживаю, что он может задумать что-то, что мне не понравится.
Я не знаю точно, когда перестала бояться Кейда и Дина и начала доверять им, но я не уверена, что это плохо. Сейчас мне кажется, что мне нужны все союзники, которых я могу получить.
Мы мчимся через весь город, выезжая на шоссе, ведущее к побережью. Куда же мы направляемся? Я с удивлением замечаю, как мимо пролетают деревья, и воспоминание о том, как мы с Дином припарковались в лесу, нахлынуло на меня с такой силой, что у меня зазвенело в ушах.
Вскоре он сворачивает на дорогу, ведущую к загородному клубу, и я с недоумением смотрю на него.
— Что, чёрт возьми, мы делаем? — Спрашиваю я в полном смятении. — Дин, почему мы здесь?
— Сейчас увидишь, — отвечает он, сворачивая на круговую подъездную дорожку к клубу. Не глуша двигатель, он открывает дверцу и говорит: — Обойди вокруг и посмотри в багажник.
Когда я подхожу ближе, багажник «Мазерати» уже открыт, и мне требуется некоторое время, чтобы понять, что там внутри. Когда я наконец вижу, я замираю, не в силах поверить своим глазам.
Внутри я обнаружила три канистры с бензином, зажигательную жидкость и, по меньшей мере, дюжину бутылок, наполненных тряпками. Хотя я, возможно, никогда раньше не видела их в реальности, я очень хорошо знаю, что это такое.
Бутылки с зажигательной смесью.
— Дин, — прошептала я, чувствуя, как меня охватывает смесь страха и возбуждения. — Что всё это делает в твоём багажнике?
— Мы собираемся всё это поджечь, — ответил он со зловещей улыбкой поворачиваясь ко мне. — Мы сожжём их проклятый загородный клуб дотла, как они сожгли оба твоих дома. Мы заберём у них то, что для них важно. Что ты думаешь, Афина? Я знаю, ты хочешь, чтобы этот проклятый город сгорел дотла после того, что они сделали с твоей семьёй. Хочешь начать отсюда?
В глубине души я понимаю, что это, конечно, плохая идея. И не могло быть иначе. Я уверена, что Кейд ничего об этом не знает, и я сомневаюсь, что он согласился бы с этим, если бы знал. Я потрясена, что именно Дин предлагает это. Я боюсь, какое наказание последует за наши действия и что будет дальше.
Но больше всего на свете я хочу, чтобы этот загородный клуб сгорел дотла.
Я помню тот день, когда Дин привёл меня сюда на обед. Я помню, как его отец и другие мужчины обращались со мной, как вела себя Уинтер. Я помню их неуважение, их пренебрежение, как они относились ко мне гораздо хуже, чем если бы я была просто домашним животным, отданным наследникам.
Я снова поворачиваюсь к Дину.
— Да, — отвечаю я ему с той же злобой в голосе, протягивая руку за одной из бутылок. — Давай сожжём это место к чёртовой матери.
— Сначала, — говорит он, доставая из багажника канистру с бензином и протягивая её мне. — Давай начнём с этого.
Вместе мы рисуем на лужайке перед домом фигуру из бензина, очерчивая форму черепа и окружая его кругом. Я ни на секунду не верю, что кто-то действительно подумает, будто «сыны» ответственны за это, но это скорее символический жест — дать им понять, что мы следим за ними, показать, что мы тоже можем разрушать вещи. Так сказать, бороться с огнём огнём.
Когда с этим покончено, Дин добавляет жидкость для зажигалок на ту же дорожку, куда мы только что вылили бензин. Затем мы возвращаемся к машине, где нас ждут бутылки с зажигательной смесью.
Я никогда раньше не видела их, не говоря уже о том, чтобы держать в руках. Но Дин направляется ко входу в
