черт возьми! — Произносит Дин, и я смеюсь, чувствуя себя слегка не в себе после того, что мы только что пережили. Мы проезжаем мимо поворота на поляну, где в тот день трахались в машине после ужасного ланча в клубе, который теперь превратился в пепел. На мгновение мне кажется, что он собирается остановиться и снова сделать это. Однако нам нужно ехать, и Дин понимает это не хуже меня. Он ускоряет автомобиль по темным просёлочным дорогам, с трудом вписываясь в повороты. Моё сердце бешено колотится в груди, и впервые за долгое время я чувствую себя почти свободной.
Я снова ощущаю себя собой — сильной, смелой, неудержимой. Как будто я могу сделать всё, что угодно. Как будто я способна положить конец всему этому, каким-то образом просто потому, что полна решимости.
Когда мы подъезжаем к особняку, Дин тихо ругается, и мне требуется всего секунда, чтобы понять, почему. На подъездной дорожке стоит множество машин, люди высыпают на лужайку, а из дома доносится музыка.
— Что происходит? — На мгновение я подумала, что нас обнаружили и кто-то в машинах поджидает нас, но ясно, что происходит что-то ещё.
— Я и забыл, что у Кейда сегодня вечеринка с участием команды по регби. Другие студенческие братства и спортивные команды тоже будут здесь. Не то место, куда я хотел бы вернуться, — бормочет Дин.
Мой желудок сжимается. В доме не было вечеринок с тех пор, как я провернула свой план с Кейдом, а затем была похищена в лабиринте. Я чувствую, как по мне пробегает тревожная дрожь, а смутные воспоминания о той ночи накатывают волнами, вытесняя эйфорию от нашего предыдущего поджога с Дином.
— Всё в порядке, — тихо произносит Дин, словно разрывая пелену страха, которая начала окутывать меня. Он протягивает руку, чтобы коснуться моих рук, сжатых на коленях, и я вздрагиваю, поражённая как его прикосновением, так и тем, что он, кажется, понял, что не так.
— Это всего лишь ребята из команды по регби и других спортивных команд, — говорит он успокаивающе. — Нет причин думать, что здесь найдётся кто-то, кто захочет причинить тебе вред. Они просто спортсмены и хорошие друзья, вот и всё.
Что-то в этой фразе, исходящей из уст Дина, заставляет меня рассмеяться, немного рассеивая тревогу.
— Я знаю, — тихо отвечаю я. — И я знаю, что скоро вечеринка в честь Хэллоуина. Возможно, это поможет мне немного расслабиться. Просто трудно не вспоминать о том, что произошло, и не чувствовать страх, понимаешь?
Это самые искренние и полные эмоций слова, которые я когда-либо говорила ему, и я сама удивляюсь, услышав их из своих уст. Но Дин лишь крепче сжимает мою руку.
— С тобой всё будет хорошо, — мягко говорит он мне. — Теперь всё по-другому, Афина. Я знаю, что в прошлом ты не могла доверять нам, и я уверен, что ты тоже можешь позаботиться о себе. Но мы с Кейдом прикроем тебя. Мы присмотрим за тобой.
— Я знаю, — тихо отвечаю я, и, произнося эти слова, я понимаю, что действительно начинаю в это верить. Изменения происходят постепенно, но сегодня утром, когда я увидела его и Кейда с синяками после драки с Джексоном, я поняла, что они есть. Я никогда не была из тех девушек, чью честь надо защищать, но что-то в том, что они заступились за меня перед своим другом, заставило меня посмотреть на вещи по-другому.
Дин паркует машину, выходит и обходит её, чтобы открыть мне дверцу. Я делаю глубокий вдох, выходя из машины.
— Надеюсь, от нас не пахнет дымом, — говорю я с коротким смешком, пока мы идём к двери.
Кейд замечает нас почти сразу, как только мы заходим, но его беспокоит не запах дыма. При виде Дина его брови поднимаются до линии роста волос, и он чуть не давится своим напитком.
— Дин, что, чёрт возьми, на тебе надето? — Спрашивает он.
Я бросаю взгляд на Дина, который беспечно пожимает плечами. Я определённо никогда раньше не видела Дина в спортивных штанах, и выражение лица Кейда похоже на то, какое, я думаю, было бы, если бы у Дина внезапно выросло три головы.
— Ну, ты постоянно носишь это дерьмо, — ухмыляется Дин. — Решил, что стоит попробовать.
— Не самый лучший твой наряд, братан, — смеётся Кейд. — Ты забыл, что сегодня вечером будет вечеринка?
— Не-а, — спокойно отвечает Дин, хотя на самом деле он забыл. — Подумал, что попробую вписаться.
— Ты не смог бы стать спортсменом, даже если бы от этого зависела твоя жизнь, — Кейд мотает головой в сторону кухни. — Напитки там. Он бросает на меня взгляд, и я замечаю, что синяки на его лице начинают увеличиваться. — Ты в порядке, Афина?
— Я в порядке, — храбро говорю я ему, хотя и не совсем уверена в своих словах. Музыка кажется слишком громкой, а разговоры, доносящиеся из комнат, оглушают. Внезапно мне хочется пойти и прилечь где-нибудь, а не общаться. Я обдумываю этот вариант, и уже готова сказать Дину и Кейду, чтобы они просто наслаждались вечеринкой, как с кухни внезапно раздаётся крик, и в дверной проём вваливаются два человека.
— Эй, пошёл ты!
Раздался голос Джексона, и я вздрогнула, с удивлением посмотрев на Кейда. Я не ожидала увидеть Джексона здесь — братство и регбийные вечеринки не в его вкусе. Но я увидела, как его оттесняют назад в дверной проем — парень, вдвое крупнее его, с квадратной челюстью и плечами почти такой же ширины, как дверной проем, замахивается на него.
— Что за хрень? — Задыхаюсь я, а Кейд качает головой, стиснув зубы. Дин делает шаг назад, и я замечаю, как толпа расступается, по ней пробегает ропот, когда они наблюдают за дракой, которая происходит по какой-то непонятной причине.
— Не смей так говорить об Афине, — рычит Джексон, его голос перекрывает общий шум толпы и музыки, и мои глаза широко раскрываются от удивления.
— Ну, блядь, нет. — Он что, собирается защищать меня после того, что сделал? Мы с Джексоном так и не разобрались в том, что произошло между нами, и мысль о том, что он может поссориться с кем-то из-за случайного комментария, когда между нами ещё столько недосказанного, злит меня больше, чем я ожидала. — Я, чёрт возьми, собираюсь разобраться с этим сама.
— Афина! — Голос Кейда почти прорывается сквозь туман, который, кажется, окутал мой разум, но не настолько, чтобы остановить меня. Кто-то сует мне в руку что-то холодное и влажное — рюмку, как я понимаю сквозь гул гнева, который, кажется, окутывает меня. — Спасибо, Дин, — бормочу
