я, предполагая, что это он вручил мне рюмку, опрокидываю её, ставлю на столик и направляюсь к драке, которая обострилась за те секунды, что прошли с тех пор, как Джексон и другой парень ворвались в гостиную.
Водка, которую я только что выпила, обжигает мне горло, и из-за этого у меня слезятся глаза. Я направляюсь к двум мужчинам, которые находятся в центре конфликта. Если бы я была более рациональна, то никогда бы не стала вмешиваться в драку. Ведь мужчина, который в данный момент удерживает Джексона у стола, значительно крупнее любого, с кем я могла бы справиться. Но я слишком зла, чтобы рассуждать разумно. Я проскальзываю между ними как раз в тот момент, когда крупный мужчина готовится снова нанести удар по Джексону.
Я принимаю удар на себя, прямо в плечо. Однако Джексон хорошо меня натренировал, и я готова к подобным ситуациям. Я уклоняюсь от следующего удара, когда мужчина кричит:
— Уйди с дороги, сука! — Затем я наношу удар коленом ему в пах, перенося свой вес вперёд, и он отшатывается назад.
Мне удаётся нанести удар, и я уворачиваюсь от его следующего замаха. После этого я наношу кулаком ему в нос, завершая поединок.
Он издаёт сердитый крик, из его носа льётся кровь, и он прикрывает его рукой. Я стою, тяжело дыша, всё ещё сжимая кулаки и чувствуя, как горит моё плечо, и жду, придёт ли он в себя.
— Чёртова сука, — выплёвывает он, свирепо глядя на меня. — Шлюха. — Он отступает назад, сплёвывая на пол комок крови и слизи, а затем отворачивается.
Я вижу, как Кейд и Дин начинают приближаться к нему, вероятно, с намерением выдворить его с вечеринки, но я уже поворачиваюсь к Джексону.
— Что, чёрт возьми, это было? — Требую ответа, когда он встаёт, и он качает головой, его губа снова разбита и кровоточит.
— Ублюдок назвал тебя шлюхой, — рычит он, сузив глаза. — Сказал, что был на вечеринке, где ты... — Джексон указывает на Кейда, его губы сжимаются, как будто ему тоже не очень нравится вспоминать об этом. — Он сказал...
— Ты сказал мне то же самое, — огрызаюсь я, скрестив руки на груди. — В ту ночь ты оставил меня на произвол судьбы. Помнишь? Ты назвал меня…
— Я помню. Джексон отводит взгляд, и я вижу, как по его лицу пробегает тень стыда, но этого недостаточно, чтобы заставить меня простить его. Пока нет. — Но этот грёбаный незнакомец не имеет права так о тебе говорить. Ты наша. И я…
— Ты... — Я стискиваю зубы. — Я не твоя, Джексон, потому что ты потерял это право, когда чуть не убил меня, потому что разозлился, что я приняла решение, которое не соответствовало твоим ожиданиям. Я кое-что скрыла от тебя, и как бы неправильно это ни было, это не оправдывает того, как ты поступил. Так что нет, ты не можешь «защищать мою честь» перед каким-то мудаком, который видел, как я трахалась с Кейдом на той вечеринке. Ты и я? Сейчас мы ничто. Мы…
Я с трудом сглатываю, когда передо мной внезапно возникает образ Джексона, который распадается на две части. Эти два отдельных Джексона раскачиваются и наклоняются в разные стороны, и я чувствую, как меня начинает клонить набок.
— Что происходит? — Бормочу я. Внезапно ощущая, как мне становится трудно дышать, а в горле перехватывает. Комната начинает кружиться, два Джексона расплываются, цвета смешиваются, и по краям моих глаз появляется небольшая темнота.
— Нет! — Восклицаю я. Всё, о чем я могу думать, это то, что это происходит снова, что я снова на вечеринке и каким-то образом оказалась под воздействием наркотиков. У меня галлюцинации, и я ожидаю, что в любую секунду кто-то схватит меня и потащит на жёсткое сиденье пикапа, куда-то далеко, где меня снова ждут боль и оскорбления.
И вот я ощущаю чьи-то руки на себе и пытаюсь закричать, но у меня перехватывает горло. Я не могу издать ни звука, даже когда эти руки поднимают меня в воздух. Мне хочется сопротивляться, царапаться, вырваться из этого состояния, но, кажется, я не могу пошевелиться. Я даже не уверена, что могу дышать.
Смутно я слышу голоса, которые кажутся мне знакомыми, и мне кажется, что я парю в воздухе. Ощущения, напоминающие мне о похищении, противоречат знакомым голосам, которые я слышу, и я не знаю, пугаться мне или успокаиваться, в опасности я или нет.
— Афина! — Что-то похожее на голос Кейда эхом отдаётся у меня в ушах, а затем раздаётся звук, как будто Джексон выкрикивает моё имя. Я чувствую твёрдую плитку под коленями, и ещё более смутные бесплотные голоса витают вокруг меня.
— Что-то было в том, что она пила, — говорит один из них, и тут, с другой стороны от меня раздаётся сердитое рычание.
— Она только что выпила? Кто ей это дал?
— Я не знаю, рюмка была у неё в руке.
— Блядь! Это нужно немедленно вывести из неё. Немедленно, чёрт возьми!
— И что, чёрт возьми, ты хочешь, чтобы я с этим сделал?
— Ей нужно, чтобы её вырвало.
— Ты, блядь, издеваешься надо мной?
— Ты не знаешь, что там было. Может быть, ты хочешь, чтобы она умерла? Никто не знает...
— Блядь, ладно. Я сделаю это...
Я понятия не имею, о чём они говорят. Кажется, это Дин, Кейд и Джексон, но я не знаю, где я, как сюда попала и что они делают. Я рада, что я не одна, если это действительно они, но часть меня в ужасе от того, что у меня галлюцинации, и это совсем не они.
Когда я чувствую, как чьи-то пальцы разжимают мои губы, проникают в рот и добираются до задней стенки горла, я впадаю в панику. Я пытаюсь вырваться из объятий, но они слишком сильны. Я хочу прикусить язык, но другие пальцы держат мой рот открытым, позволяя пальцам скользить внутрь, к задней стенке горла, и я не могу остановить то, что происходит.
Всё моё тело словно восстаёт против меня, меня охватывает тошнота, и я, пошатываясь, направляюсь к тому, что, надеюсь, является туалетом, раковиной или ванной. Хотя на самом деле я ничего не вижу. Моё зрение — это водоворот размытого белого и разноцветного, как будто краски растеклись по холсту. И даже если бы пальцы, сжимающие моё горло, не вызывали у меня тошноты, я думаю, мне всё равно бы этого хотелось.
Я не могу сказать, как долго это продолжается.
— Выворачивай всё это, давай. Хорошая девочка, ты почти у цели, я
