отпускают меня. Я знаю, что если бы я был за рулём, я бы успел уйти от столкновения, но я безалаберно разрешил ему управлять катером. Толкнул дорогого мне человека на смерть, но наказания так и не понес. Не хватило духу уйти за ним на дно, а после не хватило силы сесть в тюрьму. Когда тетка Мезенцевых подошла ко мне в коридоре следственного комитета и сказала, что написала заявление, что не имеет ко мне претензий, я лишь кивнул, вместо того чтобы просить ее остановить начавшуюся несправедливость. Я должен был сидеть в тюрьме, но я малодушно поплыл по течению…
Глава 16
Софа
Не дождавшись Глеба, я на цыпочках крадусь к кладовой, а потом с минуту стою у двери и прислушиваюсь.
Чего он долго? Не могли же мыши покусать его настолько сильно, что он потерял сознание и теперь лежит на полу в кладовой и умирает? А если там крысы? Вдруг они действительно напали на него! У меня даже зубы застучали от страха, а спину обдало холодом.
— Надо его спасти, — трусливо пищу я и несусь назад в кухню, чтобы найти снаряжение.
На сборы уходит не больше десяти минут. Ноги я обмотала полотенцами и скотчем, на руки надела рукавички-прихватки, в руки взяла молоток для отбивания мяса и ножницы. Спину и живот прикрыла разделочными досками, а сверху завязала фартук, чтобы они держались. По окончанию на голову надела металлический друшлак и двинулась в кладовую. Умру от страха и ран, но спасу этого чёртового Войтова. А я ведь ему говорила, что там их целая стая, а он придурок не поверил.
Собравшись с духом, выдохнув через рот пару раз, с воплем индейца, я бегу на дверь и тараню её. Мой клич резко затухает, потому что я запинаюсь о мужские ноги и с грохотом падаю на пол.
— Твою мать.., — сразу слышу отборный мат Войтова и поворачиваю голову.
— Они тебя покусали? – хрипло спрашиваю я, заметив, что мужчина сидит на полу кладовой, вытянув вперёд ноги.
Глеб шокировано наблюдает за тем, как я быстро поднимаюсь и встаю в боевую позу. Снаряжение малость пострадало, но я снова готова к бою.
— Рехнулась? – охватывая «мой костюм» торопливым взглядом, вопросом на вопрос отвечает он.
Не заметив грызунов и ран на теле Глеба, я меняю позу, но инстинктивно пячусь к двери.
— Сам ты рехнулся. Между прочем я пришла тебя спасать, не надо было здесь сидеть столько времени.
— Ты что на себя нацепила?
— Это снаряжение. Другого в твоей кухне не нашлось, чем я должна была защитить кожу от укусов мышей.
Войтов откладывает в сторону какую-то книгу и поднимается на ноги. Его взгляд всё более мрачнеет, а я начинаю жалеть, что побежала спасать этого дурака.
— Никаких мышей здесь не было и нет.
— Были!
— Не спорь, мне лучше знать, София. Следов грызунов я тоже не нашёл.
Развязав фартук, я вытаскиваю из-за пояса доски и снимаю рукавички. Пока я это делаю Войтов прикрывает ладонью глаза и качает головой — он словно показывает, что я сумасшедшая.
— Кто тогда шуршал здесь ночью?
— Твоё больное воображение, — шепотом отвечает мужчина.
Пожав губы, я бросаю в него варежки с фартуком отчего глаза Глеба зло щурятся.
— Обалдела?
— Да, потому что я сумасшедшая. У меня и справочка имеется. После интерната осталась, показать? А ещё помимо слуховых галлюцинаций, у меня бывают зрительные. Вот сейчас я вижу перед собой напыщенного индюка, который считает себя самым умным и важным. Только перья у этого индюка сильно грязные — в говне извазюканы, а суждения – слишком примитивные. Как и он сам.
Я слышу как скрипят его зубы и чувствую, что сейчас что-то будет. Чтобы не быть в центре этого торнадо, я пытаюсь смотаться с кладовой, но растрёпанные полотенца на ногах сковывают движения и замедляют реакцию.
— А ну-ка стой! — раздаётся сзади и Глеб разворачивает меня на сто восемьдесят градусов.
Пытаясь вырваться, я толкаю его и вижу перед своим лицом мужскую ладонь. Схватить меня пытается. Не думая ни секунды, я обхватываю вражеский указательный палец губами и слегка прикусываю его. Войтов резко замирает и снова щурится. Я во второй раз сдавливаю зубами палец, но уже чуть сильнее, и с вызовом встречаю взгляд Глеба. И тут происходит то, к чему я точно не была готова. Словно случайно, его палец касается моего языка и я чувствую, как по телу прокатывается волна дрожи. Это непреднамеренное касание становится самым интимным моментом за всю мою девятнадцатилетнюю жизнь. Рот быстро наполняется слюной и я провожу кончиком языка по его пальцу. Войтов вздрагивает и приоткрывает рот. Я жду, что он начнёт возмущаться, но он, как и я — замирает.
Вдохнув через нос порцию воздуха, который почему-то оказывается горячим, я расцепляю зубы и измеряю языком длину его пальца. Измеряю медленно и нежно, чтобы в следующую секунду вытолкнуть палец изо рта. Глеб тут же отмирает, а я как очумелая смотрю на его ладонь и к своему стыду представляю, как прикасаюсь к ней губами.
Подняв взгляд, я сталкиваюсь с потемневшими глазами Войтова и трусливо отворачиваюсь. Развернувшись, я открываю дверь и выхожу из кладовой.
Глава 17
— Я готовить не умею, — с вызовом говорю я, когда Глеб появляется на пороге гостиной.
Дикое волнение стучит по ушам, но я пытаюсь «держать лицо». Устроившись поудобнее на стуле, я сижу за кухонным столом и я трусливо кладу дрожащие руки на колени.
Лицо Войтова абсолютно нечитаемое, только по сжатым губам я могу сказать, что он напряжён.
— Мы ведь будем завтракать? – вновь говорю я, а Глеб молча проходит в зону кухни и садится напротив меня.
Он несколько минут сканирует взглядом свои сцепленные руки, а потом сухо говорит.
— Ты должна покинуть мой дом. Сегодня я найму риэлтора и он поищет тебе комнату.
— Так ты сказал, что я такОе устрою в квартире…
— Сказал, — перебивает Войтов и расстреливает мое лицо хмурым взглядом, — я по прежнему… вернее я теперь больше прежнего считаю, что ты превратишь комнату в дом терпимости…
— Почему это больше прежнего? – хлёстко восклицаю я и сдавливаю ладонями углы стола.
Я вижу как у Глеба на шее дёргается кадык, а
