ни завтра, ни послезавтра, — добавляю, глядя прямо в его глаза. — Не попрошу. Никогда.
— Это мы еще посмотрим.
Сплетя свои пальцы с моими, Гордей ведет меня к лестнице. Я уже жду, что мы начнем подниматься, но вместо этого обходим лестницу и спускаемся по выложенным ковролином ступенькам в подвал.
Проход широкий и открытый, так что я не переживаю, что меня приведут сейчас в какой-нибудь БДСМ-денжен, не привяжут и не начнут пороть. Не думаю, что кто-то будет держать в таком открытом подвале нечто устрашающее. Хотя это же Гордей. Я бы не удивилась.
Хозяин дома щелкает выключателем, и подвал освещается светом. Мои глаза загораются и, отпустив руку Гордея, я преодолеваю оставшиеся три ступеньки и смеюсь.
— Игровая площадка? — спрашиваю и хихикаю.
Ну а как иначе назвать это место?
Огромная открытая территория разделена на несколько зон. Бильярдный стол, бар, мини-гольф, домашний кинотеатр, зона для настольных игр и проход куда-то дальше. Двигаюсь туда и попадаю…
— О-о-о, — тяну, с восторгом глядя на огромный бассейн под стеклянным куполом. По нему сверху начинает накрапывать дождь. Если совсем выключить свет, можно рассмотреть стремительно плывущие по небу тяжелые серые тучи.
— Если хочешь, можешь плавать в любое время. И вообще спускайся сюда, когда пожелаешь.
— Здесь круто, — произношу. — У папы тоже есть бильярдная.
— Я в курсе, — хмыкает Гордей.
Ну, конечно, он в курсе. Он-то чаще меня бывал в доме отца.
— Играешь? — спрашивает он.
— В бильярд?
— Да.
— Играю, — отвечаю, но как-то не очень уверенно. По лицу Гордея вижу, что он предложит сыграть не на интерес.
— Может, сыграем? — предлагает и указывает рукой в сторону выхода из бассейна.
— Ладно, — отвечаю и топаю в указанном направлении.
План в моей голове созревает так быстро, что я даже не успеваю его толком обдумать. Я бы даже сказала, молниеносно. И теперь я вся вибрирую от желания озвучить его. Но в то же время боюсь, потому что Гордей наверняка предложит что-нибудь в противовес. И это “что-нибудь” может мне сильно не понравиться.
— Говори уже, Арина, — произносит он, когда мы подходим к большому бильярдному столу, обтянутому зеленым сукном.
— С чего ты взял, что я что-то хочу сказать?
Сняв со стены два кия, Гордей поворачивается лицом ко мне и передает один из них. Я крепко вцепляюсь в гладкую древесину и сжимаю ее.
— Потому что у тебя на лице написано, что ты что-то задумала.
— Пари, — выпаливаю. — Точнее, ставка в игре.
Гордей склоняет голову набок, и его брови вопросительно приподнимаются.
— И что же ты хочешь в случае выигрыша?
— Чтобы ты отвез меня домой.
— Ясно, — кивает. — Что я получу в случае моего выигрыша?
— А что ты хочешь?
Гордей впивается в меня взглядом, от которого я содрогаюсь. Уже сейчас понимаю, что мне не понравится его условие.
Глава 16
— Полное подчинение, пока ты в моем доме, — произносит он, а я кривлюсь. Ожидала нечто в этом стиле. Но, думала, потребует что-то пожестче.
— А если я не соглашусь? — спрашиваю.
— Тогда играем просто на интерес. Или на раздевание, — добавляет, окидывая мое тело взглядом.
Я, не моргая, смотрю на Гордея. Сейчас или никогда. Просто так он меня не отпустит, а для меня это шанс вырваться из его лап. Хоть я уже и сама не уверена, хочу ли вырваться.
Точно хочу! А как иначе? Покоряться я не намерена, а он будет и дальше пытаться меня продавить.
В бильярд я играю отменно. Мама моя любила эту игру, и у нас дома тоже стоял стол, за которым мы проводили довольно много времени. Но я не буду выкладывать все козыри сразу. Хочу выиграть и прочувствовать свой триумф.
А что, если проиграю?
Папа как-то говорил, что Гордей хорош в бильярд. Но папа несколько раз у него выигрывал. Так что у меня довольно высокие шансы.
— Играем.
— На раздевание? — уточняет Соболев, будто издеваясь.
— Нет, на мою свободу, — отвечаю и беру с края стола мелок, чтобы натереть кончик кия.
— М-м-м, ставки высоки, моя прелесть.
— Ага, — отзываюсь притворно равнодушным тоном.
Чего-чего, а равнодушия во мне сейчас точно нет.
Сердце разгоняется на максимум, и даже руки дрожат, так сильно я хочу выиграть этот бой. К волнению добавляется азарт, которого во мне и так с излишком.
По телу проносится адреналин, прокатываясь по коже мощной волной мурашек.
— Разбивай, — дает разрешение Гордей, а я скептически кривлю губы.
Обхожу стол с торца и, красиво выгнув спину, наклоняюсь над краем. Слышу хмыканье Гордея, но делаю вид, что не заметила. Прицеливаюсь и разбиваю треугольник из шаров. Они разлетаются в разные стороны и тормозят у бортиков.
Игра начинается. Мы по очереди забиваем несколько шаров.
Надо сказать, что я ожидала от Гордея игры похуже, чем та, которую он демонстрирует. Но и он замечает, что я не новичок в бильярде.
— Хм, не ожидал, — говорит, когда я загоняю в лузу очередной шар, а сразу за ним и следующий.
— Умею удивлять? — улыбаюсь довольно.
— Не то слово, — тихо отвечает Соболев.
— Твой ход.
На столе пять шаров, кроме белого.
Пять…
Если хорошенько продумать свои удары, то за три можно все шары отправить в лузу.
Я судорожно втягиваю в себя воздух, надеясь на то, что Гордею не удастся выиграть. Потому что если так случится, мне крышка. Этот извращенец не подарит мне мою дерзость. Он отыграется на мне по полной.
Сглатываю, представляя себе, какая перспектива меня ожидает.
Гордей наклоняется над столом и прицеливается. Облизывает губы. Мой взгляд мечется от них к крепким мужским рукам и пальцам, сжимающим кий. Он аккуратно скользит по пальцам вперед-назад, и я даже засматриваюсь на это.
Почему-то представляю член Гордея, утопающий в этой огромной ладони. Не хочу этого представлять, но фантазию уже несет помимо моей воли.
Гордей, не поднимая головы вдруг стреляет в меня взглядом так внезапно, что я даже вздрагиваю. А он, продолжая глазеть на меня, делает удар. Вслепую, черт побери!
Поворачиваю голову и, словно в замедленной съемке смотрю на то, как шар, ударившись о второй, загоняет тот в лузу с характерным щелчком. Склонив голову набок, Гордей ловит мою реакцию, а потом обходит стол и становится рядом со мной.
Берет у меня из пальцев мелок и натирает край кия.
— А ты знаешь, что нет необходимости делать это после почти каждого своего удара? — произносит он и кладет мелок на край стола.
— Зачем тогда ты натираешь? — спрашиваю.
Мой голос немного просел и стал как бы чуток сиплым. То ли от
