все полыхает, как лесной пожар. Чем сильнее заталкиваю внутрь эмоции, тем с большей силой они вырываются.
— А знаешь, — Янка игриво облизывает губы, — что еще я делаю с друзьями, Уолс?
Она тыкается лбом мне в плечо. Все вокруг смотрят. Но я планировал застолбить Янку. Чтобы ни одна падла к ней свои лапы не тянула. Моя принцесса как заноза в сердце.
Засела, вытащить не могу. Она делает меня живым.
— У меня болит голова, — тихо шепчет, — здесь есть место поспокойнее? Все эти сальные взгляды…
— Я предупреждал, принцесса. Это озеро с пираньями. Они наблюдают. И оценивают каждое твое действие, — прижимаюсь губами к ее виску.
— Но ты же защитишь меня? — смотрит с доверием.
Прищуриваюсь. Что-то не так. В груди копошится ощущение, что эта девчонка что-то задумала.
— Не играй со мной! — рычу.
— Я не играю, — мурчит, как кошка, — уведи меня отсюда… давай уйдем… пожалуйста… только ты и я…
Глава 17
Яна
— Ты уверена, что хочешь этого? — горячий, словно вулкан и колкий, как лед голос сводит с ума, — пути назад не будет, принцесса.
— Смотря, что ты имеешь в виду, — облизываю губы, слегка поворачиваю голову.
Клим странно на меня влияет. Я вся горю и пылаю, но боюсь. Страх, словно острый перчик, приправляет мое возбуждение и делает его еще сильнее.
— А ты? — пристальный взгляд почти черных глаз впивается в меня.
— Я хочу уединиться с тобой, — переминаюсь с ноги на ногу, потому что внизу живота у меня пожар.
Но нужно держать лицо. Так что плечи расправлены, подбородок вздернут. Это внутри у меня такой клубок чувств, что не разобрать. Снаружи Яна Чикина — ледяная принцесса.
— Умница, — ладонь Клима сползает вниз и незаметно для всех касается моей попки, — хорошо держишься. Мне нужно отойти на пару минут.
И прежде, чем я успеваю открыть рот в возмущении, Уолс исчезает среди гостей. Я остаюсь одна с бокалом шампанского в руках.
— Заскучала? — рядом откуда-то материализуется Мартынов, уже без своей сисястой соски.
— Отнюдь, — отрезаю, — тут просто великолепно.
— Даже не скрываешь сарказм. Ядовитая, — усмехается мужчина, — твое шампанское уже остыло давно. Ты держишь его для того, чтобы все вокруг думали: эта красавица совершенно не настроена на знакомство. А познакомиться с тобой хотят многие, Яна.
Болтливый какой…
— Вы все так много говорите, Евгений? — смотрю на него в упор. — Если прочитали мою позу, то зачем подошли? Я не настроена знакомиться…
— Мы уже знакомы, — парирует, затем вытаскивает из моих пальцев флюте с остывшим игристым.
Подзывает официанта. Ставит мое шампанское, берет бокал с красным вином. Протягивает мне.
— С чего вы решили, что я люблю именно его? — выгибаю бровь, не беру предложенный напиток.
— Потому что ты, Яна, воплощение красного вина. Терпкая, на первый взгляд легкая. Но стоит пригубить, и раскрываешься с новой стороны. На кончике языка играет нотка ягодной сладости. Но если немного подержать во рту, снять первый слой и вслушаться в аромат… то ощутишь глубину табака и изысканную кислинку.
Вздрагиваю. Я чувствую угрозу в голосе Мартынова. Беру вино.
— Вы меня соблазняете? — стараюсь скрыть дрожь в голосе.
Именно сейчас я в полной мере осознаю, где нахожусь. Бассейн с акулами, пираньями, крокодилами и прочими гадами. Они ходят вокруг, высматривая добычу…
Сегодня я — блюдо на их пиршестве.
— Вряд ли я способен на такое, Яна, — Мартынов усмехается, на первый взгляд добродушно.
Но он вовсе не простой мужчина. Мурад сказал, что я могу ему доверять…
— Тогда зачем все эти витиеватые фразы, если вы сами слышали, как я их ненавижу? — иду в атаку, показывая, что ему меня не сломать.
— Именно поэтому. Я так чувствую в отношении тебя. Но все же не буду ходить вокруг да около. Стань моей женой.
Эээ…
Округляю глаза. С ума сошел?! Где, черт подери, носит Клима и Мурада, когда они так нужны?!
— Я не собираюсь замуж в ближайшее время. Но когда соберусь, так и быть, рассмотрю вашу кандидатуру, Евгений, — залпом осушаю бокал.
Терпкий ягодный аромат наполняет рот. Мартынов и правда выбрал хорошее вино.
— Уже завтра все эти люди будут осаждать дом Мурада, чтобы предложить тебе наиболее выгодный брак. Я в очереди стоять не намерен, — Мартынов берет мою руку, слюнявит ее.
Мне не нравятся его касания. Чувствую себя одиноко среди всех этих людей. Клим! Мурад! Куда вы делись?
— Я это учту, — улыбаюсь, спешу отодрать ладонь от его губ, — только у меня вопрос…
— Я весь внимание.
— Как же ваша жена? Милана…
Он усмехается.
— Милана — это просто игрушка. Хоть она и считает себя моей женой, заглядывает мне в рот и готова в постели выделывать цирковые кульбиты, у меня иное мнение. Я никогда не женюсь на голодранке. Ты еще очень молода, Яна. И не понимаешь, что брак, он не про любовь. А про расчет.
Неправда!
— То есть если я соглашусь на ваше предложение, то у вас будут… кхм… девицы разной степени… цирковатости? — выгибаю бровь.
— Ты тоже можешь трахаться с Уолсом или Мурадом. Или с ними обоими. Единственное условие будет — делай это так, чтобы никто не знал.
— Я рассмотрю ваше предложение, — сдавленно шепчу.
Нет! Ни за что!
— Буду рад, — он улыбается и уходит.
А я спешу к выходу. В легких заканчивается воздух, от концентрации лицемерия он стал невыносим!
И когда я пробегаю мимо крайней к двери колонны, меня хватают за руку. Тянут куда-то…
— Клим? — смотрю на мужчину, разъяренного, играющего желваками.
Он затаскивает меня в туалет. Впечатывает в стену. Нависает сверху ледяной горой. Его грудь высоко вздымается.
— Рассмотришь его предложение, значит? — цедит, затем больно впивается пальцами в мое бедро.
— Клим… отпусти, мне страшно, — сглатываю, от злости в его глазах рассыпаюсь в пыль.
— Ты хотела уединиться, принцесса, — рычит, ведет рукой все выше и выше.
— Это ты меня оставил… ушел… — выдыхаю, ощущая, как страх трансформируется в возбуждение.
Низ живота напряжен, я постепенно расслабляюсь. Это Уолс… он не обидит меня. Не сделает больно. Он просто ревнует.
Рядом с этим мужчиной я могу отпустить себя. Показать, чего хочу на самом деле.
— Принцесса… — хрипит, когда я кладу ладонь на его ширинку.
Там все мгновенно твердеет. Вожу рукой туда-сюда. Закусываю губу, прикрываю глаза.
— Что же мне с тобой сделать? — шепчет томно, вынуждая сжать ноги. — Оттрахать прямо здесь или дождаться, пока домой поедем? Выебать в машине… или уже дома?
Его слова сливаются в единый горячий шум. Не понимаю, что Уолс говорит. Схожу с ума от ощущения его голоса на
