деле это солидный возраст, сам знаешь. Нужен сын, чтобы дело жизни передать. Иначе будет, как у Чикина. Если хочешь мое мнение…
— Не хочу.
— Но я все же скажу. Эта девочка — лакомый кусочек для каждого здесь. Ты сам понимаешь, что после сегодняшней тусовки тебе начнут поступать предложения ото всех тех, у кого есть сыновья или нет жен…
Знаю.
— И лучше сразу застолби ее, чтобы под ногами не путались.
— А ты своего сына не будешь моей Янке сватать? — улыбаюсь.
— Зачем? Я вижу, как ты на нее смотришь. Девочка Чикина твоя. Хотя сейчас я в этом сомневаюсь.
Знаю, о чем он говорит. Но объяснить этого не могу ни ему, ни себе. Сейчас Клим крепко обнимает Янку, поглаживает незаметно для всех. Но я вижу…
И меня это не бесит. Пока Тема что-то еще вещает, я копаюсь внутри себя, пытаясь найти ревность или злость. Но близость Янки и Клима меня… заводит.
— О! Артем! — Тема подзывает сына.
Гляжу на высоченного широкоплечего парня лет двадцати, покрытого татуировками. Глаза скучающие, в руках шампанское. Он закрывает мне обзор.
— Я хотел вас познакомить, Мурад. Сейчас лето, моему сыну нужны деньги на личные расходы. Может, у тебя найдется работенка? — скалится друг, его сынуля закатывает глаза.
Ясно, мажор, работать не приучен.
— Пусть приезжает ко мне в офис завтра. Что-нибудь придумаю, — делаю шаг в сторону… и не нахожу Клима и Яну.
Глава 16
Клим
Теплая ладонь принцессы отлично легла в мою. Такая маленькая и нежная. Аккуратная. Когда я увожу Яну от Мурада, она оглядывается.
— Уже скучаешь по своему защитнику? — шепчу на ее ушко.
Она вздрагивает. Чуть сильнее сжимает мою руку.
— Это его дело. Сам привез меня сюда и передал тебе, как куклу, — в ее спокойном голосе промелькивает обида.
Она еще не знает, что Мурад сегодня позвонил мне и предложил забрать ее к себе. Почему, не уточнил. Но, как я понял, она вышла за границы, которые он выстроил.
Несмотря на внешнюю лояльность, Мурад Горцев ничем не лучше меня. Просто он ведет себя, как Василий Чикин. Разделяет работу и личную жизнь. Яна никогда не увидит его темную сторону, если я не покажу ей…
— Ты и есть наша кукла.
Янка дергается, бросает на меня испепеляющий взгляд. О да! Эта злоба в небесно-голубых глазах меня заводит. Резко прижимаю ее к себе, обхватываю тонкую изящную шею рукой.
— Или докажи, что не кукла, принцесса. Пока ты напоминаешь мне лишь Барби, которую одевают, кормят, трахают… толку никакого, зато много шума.
— Отпусти меня! — рычит, смотрит с такой яростью, что у меня тут же встает. — Сейчас же!
— Я не держу тебя. Ты вольна делать, что хочешь. Но видишь этих всех людей, ммм? Каждый из них уже прикидывает, как будет тебя натягивать или отдаст своему сынку-наркоману. Пока ты будешь замазывать синяки на своем красивом личике, они будут жестко дербанить бизнес твоего отца. Все, что он заработал потом и кровью.
Она молчит. Да, милая, я не Мурад и беречь твою нежную душу не буду. Более того, я планирую запустить туда свои темные щупальца и оставить свой след. Чтобы он вырос в нечто прекрасно-жестокое.
— Я поняла тебя, — ледяным тоном произносит, — но где гарантия, что ты не будешь делать также? Или Мурад? Если он со спокойной душой передал меня тебе на сегодняшний вечер?
О, принцесса моя, не только на сегодняшний! Тебе лишь предстоит это узнать. Но я никогда и пальцем тебя не трону.
Бросаю взгляд на дверь. Вижу, как Горцев мирно беседует с Артемом Степановым.
— Добрый вечер, Яночка, — к нам подползает, пардон, подходит один из тех гадюк, что планируют отжать бизнес Чикина, — такая потеря! Такая…
Он уже тянется к ее руке, но, увидев меня, тут же делает шаг назад. Одно мое присутствие для нее лучшая защита. Потому что я самый ужасный среди местных чудовищ.
— Я Платон Карпович…, а помнишь, я приезжал к вам, когда ты маленькая была? Совсем такая крохотная… — стелется.
А в глазах плещется алчность.
— Платоша, ты чего хотел-то? — завожу Янку за спину, защищая.
Это порыв. Блядь! Я же дал себе слово не поддаваться. Но у меня все внутри жжет от того, как этот слизняк смотрит на мою принцессу. Мою, сука!
— Выразить соболезнования, — он топчется на месте.
— Благодарю, — ледяным тоном произносит Яна, — я вас не помню, но рада, что вы нашли время на этот жест.
Она сдержанно улыбается, но в глазах столько презрения, что я ощущаю даже некоторую гордость. И возбуждение. Блядь, эта девочка меня заводит с пол-оборота.
— Платон Карпович, вас жена заждалась, — слышу сзади пьяный голос, — не вы один хотите выразить соболезнование леди Чикиной.
Леди? Ох, блядь! Яна выглядывает из-за моей спины. Сука… я же хотел бросить ее к пираньям. Чтобы выплывала сама. Быть лишь на подхвате! Тогда откуда это желание увести ее и запереть дома?
— Уолс… — передо мной стоит Левин собственной персоной, — не думал, что именно ты будешь сопровождать столь прекрасное создание.
Мажор сыплет комплиментами, даже не догадываясь, что Яна прекрасно знает, что его папаша был ее заказчиком. Именно Левин-старший, сдохший, как собака, в собственном подвале, хотел купить себе дочь Чикина.
Пока я не знаю, Ксюша его надоумила, или он просто попутал берега. Но обязательно это выясню.
Левин еще не в курсе, какую роль я отвел ему…
— А вы… — Яна с любопытством смотрит на мажора.
Тот воспринимает ее реакцию, как благосклонность. Улыбается, демонстрируя свои белые зубы и ямочки на щеках, от которых текут все молодые девчонки в радиусе километра.
Но не Яна.
— Я Макар Левин. Наши отцы дружили, — льет елей этот паразит, — мне очень жаль, что он скончался. Прими мои соболезнования.
— Спасибо.
— Если ты позволишь, я бы хотел пообщаться… — он смотрит на меня снизу-вверх, — в более приватной обстановке. Без твоего охранника. Здесь скука смертная, и ты единственная молодая девушка…
— Уолс не мой охранник, — равнодушно говорит Яна, — он меня сопровождает, как друг.
Друг, блядь? Стискиваю зубы. Отчего-то в груди неприятно колет. Предвестие инфаркта в столь раннем возрасте или меня бесит это ее «друг»?
— Именно, — складываю руки на груди, — друг. Близкий.
— Не с теми ты дружишь, красотка, — Левин отходит, затем хватает бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта, — я тебя найду.
Он сваливает.
— Друг, значит?! — рычу, привлекаю ее к себе. — Ты всем друзьям позволяешь себя вылизывать? И трахать на столе, а?!
Не могу понять, что со мной. Внутри
