нахожу её в самом низу предпоследней страницы.
«Зайдите ко мне после занятий. А.К.»
Всё мое тело обдает то жаром, то холодом, а потом прошибает пот. Любой студент знает, что существует лишь один проступок, достаточно вопиющий, чтобы заслужить такой вызов.
Плагиат. Великое Преступление, Карающееся Отчислением.
Меня собираются обвинить в плагиате. В котором я не виновата. И который я могу доказать. У меня всё еще есть файл в Word. Я могу прогнать его через антиплагиат. Я бы уже это сделала, если бы доктор Карлсен — этот ненавидящий озоновый слой динозавр триасового периода — не требовал бумажные копии.
Я почти бегом направляюсь к его кабинету. Все двери на кафедре биологии распахнуты настежь — кроме двери доктора Адама Дж. (Джекэсса?) Карлсена, которая приоткрыта ровно настолько, чтобы не считаться закрытой. Явная лазейка в правилах факультета.
Я стучу дрожащими руками — наполовину воинственно, наполовину в ужасе. Мои прыжки, другие предметы, мой MCAT, отсутствие нормальных социальных связей, злая соседка, собака за тридевять земель — всё в моей жизни либо катится к чертям, либо причиняет боль, либо находится вне моего контроля. Всё, кроме гребаной вычислительной биологии. Меня нельзя выкидывать с этого курса.
Доктор Карлсен удостаивает меня взглядом в три наносекунды и возвращается к монитору. — Мои часы приема в четверг с...
— Я Скарлетт Вандермеер.
Его взгляд — это едва скрываемое: «И с какого перепуга меня это должно колыхать?».
— Вы просили меня зайти.
«И с какого перепуга это должно меня колыхать?»
— Из вашего класса по вычислительной биологии?
— Ах. Входите, пожалуйста. Присаживайтесь.
Я не хочу оставаться наедине с этим несгибаемым, леденящим кровь человеком. Я оставляю дверь нараспашку и приземляюсь на стул. — Я могу доказать, — выпаливаю я.
— Доказать что?
— Что я не списывала эссе.
Он хмурит брови. — Конечно, нет.
Оу?
— Однако мне нужно знать: вы написали его самостоятельно?
— В каком смысле?
— Я просил вас выбрать научную проблему и решить её методами вычислительной биологии. Вы предложили классифицировать различные типы клеток поджелудочной железы с помощью глубокого обучения и подробно описали соответствующие нейронные сети. Это была ваша идея? Простой вопрос: «да» или «нет». Не тратьте моё время.
Я хмурюсь от его дерзости. Кровь приливает к щекам. Разумеется, это была моя идея. Кого бы я вообще могла попросить...
— Вижу, что ваша. — Он кажется... довольным? — Не хотите ли вы заняться этим серьезнее?
— Что?
— Алгоритм глубокого обучения. Хотите поучаствовать в исследовательском проекте?
— Так это... вы ради этого просили меня зайти?
Он кивает.
Я откидываюсь на спинку стула и, должно быть, слишком долго наслаждаюсь облегчением от того, что избежала «тюрьмы за плагиат», потому что он подталкивает: — Исследовательский проект.
— О, точно.
Хочу ли я? В моем тщательно и занудно выстроенном академическом плане я собиралась получить опыт исследований следующим летом — как раз вовремя, чтобы попросить куратора написать рекомендательное письмо. Медицинские школы обожают такое.
— Наверное?
— Наверное. — Озадаченная бровь взлетает вверх, будто он впервые сталкивается с концепцией нерешительности.
— Ну, я студент-спортсмен, и этот семестр довольно...
Его бровь требует ответа: «Я разве спрашивал?».
Нет, не спрашивали. Мой косяк.
— Это было бы потрясающе. Но я не уверена, что я достаточно хороша для... — Я замолкаю, потому что он уже что-то пишет на стикере и протягивает его мне.
Это оранжевый квадратик. Напечатанная надпись в углу гласит: «Жизнь со вкусом тыквенного латте». Внизу — улыбающаяся кофейная чашка с сердечками вокруг крышки. Посередине нацарапан адрес электронной почты.
— Если решите, что вам интересно, свяжитесь с моей коллегой.
— Она поймет, кто я?
— Да, — бросает он без объяснений. У меня столько вопросов, что я слишком долго выбираю, с какого начать. — Можете идти, — отрезает он суровее викторианской гувернантки.
Я быстро семеню к двери, но останавливаюсь. — Доктор Карлсен?
Он что-то печатает, не подавая виду, что слышит меня.
— В работе не было оценки.
Он снова смотрит на меня, выглядя искренне смущенным.
— Я её получу?
— Мисс Вандермеер, вы спланировали исследование уровня магистратуры и подробно описали его подводные камни и возможные решения, продемонстрировав владение темой, которого восемьдесят процентов моих коллег никогда не достигнут. Большинство ваших сверстников скопипастили свои проекты из Википедии, забыв даже удалить гиперссылки. Если бы ваша тема не была так близка к исследованиям моей коллеги, и если бы моя коллега не была невероятно... убедительной, я бы сам затащил вас в свою лабораторию.
— О. Вау. Просто... вау.
— Поверьте мне, когда я говорю, что оценка — это... — Я чувствую в нем тень отчаяния. Бьюсь об заклад, он бы с радостью сбросил с себя это бренное бремя баллов и критериев. — Неважно.
— Если вам всё равно, я бы хотела «A+» (пятерку с плюсом).
Его губы дергаются. — Я передам Отису.
Я сияю. На этот раз доктор Карлсен кивает на прощание. Эффект получается натянутым, будто он выбрал пункт из списка «Как вести себя вежливо», который кто-то нацарапал для него на оранжевом стикере, но мне и этого достаточно.
Я умираю от голода, но к столовой для спортсменов иду медленно — я занята написанием письма некой доктору Оливии Смит.
ГЛАВА 11
— Давай на секунду вернемся к той группе прыжков, которую ты упоминала. Обратные?
— Из передней стойки назад?
— Да.
Сэм вздыхает — похоже, она начинает терять терпение по отношению к самой себе из-за того, что никак не запомнит терминологию. Должна признать, это выглядит довольно мило.
— Еще раз извини.
— Без проблем. Названия и правда странные.
— Итак, когда произошла травма, ты выполняла именно прыжок из передней стойки назад. Верно?
Я делаю осознанное усилие, чтобы не начать ерзать. Подозреваю, Сэм как раз такие вещи и подмечает.
— Верно.
— Насколько я понимаю, твоя травма полностью зажила.
— Да.
— Осталось ли что-то — какие-то физические последствия, — что делает прыжки этой группы особенно сложными для тебя?
Боже, как бы мне хотелось кивнуть. Просто до смерти хочется. Вместо этого я растягиваю свое «Нет» так долго, как только могу, и на этот раз не выдерживаю — начинаю нервно вертеться на стуле.
ГЛАВА 12
— Ненавидела день фотосессий в начальной школе, ненавижу день прессы в колледже. По крайней мере, я верна своим принципам.
Сомневаюсь, что Виктория или кто-то еще когда-либо произносил слова, под которыми я бы подписалась с большим удовольствием. Хотя Пен лишь жизнерадостно пожимает плечами: — А по-моему, это весело.
Четверг, после тренировки. Вся команда в черных соревновательных купальниках толпится перед зеркалом в раздевалке — тем самым жутким зеркалом, которое магическим образом подсвечивает
