и радостью одаривать менее успешных. Таких, как я!
— Мне нерадостно, Дари. Вот мой искренний ответ. Вы могли бы разумнее подходить к своей жизни. Ты не устала от семейной событийности? Не надоело вытирать сопливые носы, подмывать всем задницы и обслуживать мужика, который, по-моему, страдает от определенного комплекса. Неполноценности, конечно.
— Нет, — резко отвечает.
— Хорошо себя чувствуешь или…
— Тоник, довольно! — Юля, ерзая задницей по сиденью, подвигается ко мне и, обхватив рукой, подтягивает, как сломанную живую куклу, к себе. — Ты злишься на весь белый свет, а срываешься на близких людях, — шепчет в ухо, поглядывая на Дашу. — Что с тобой? Все ведь обошлось, — щекой касается моего виска, затем спускается на щеку, трогая губами кожу моего лица. — Прекрати немедленно.
Цыпы, цыпы… Вам бы все-таки определиться в своих желаниях. Я ведь не собиралась ничего подобного говорить, но нет же — представь развернутый ответ. А когда я высказала свою точку зрения, естественно, отличающуюся от их, то незамедлительно получаю нравоучения, щелчки по носу и произнесенные через зубы просьбы, почти мольбы или приказы, заткнуться и не отсвечивать неприглядной истиной.
— Я не хочу! — руками упираюсь ей в колени, пытаюсь оттолкнуть сестру и избавиться от этих жестов пошлой нежности. — Не хочу этим заниматься. Про-тив-но! Что мне теперь делать? Что выбрать? Во что погрузиться, чтобы хоть немножечко остыть?
Старшая сестрица замолкает, а до омерзения счастливая двоюродная, как будто сокрушаясь, с огромным сожалением качает головой.
Вот же… Сука!
— Счастлива, да? — шиплю, разглядывая Дашку исподлобья. — Довольна? Наслаждаешься? Своей любовью упиваешься?
— Да! — горделиво задирает подбородок.
— М-м-м, — мычу, и, наверное, в первый раз в жизни не нахожусь, что ей на это все ответить.
Твою мать!
— Все будет хорошо, — Юля баюкает меня и, вероятно, безмолвно просит Дари не провоцировать и не разжигать скандал, потому что я не в форме и не смогу отстоять себя.
Жалость, жалость… И чертово сочувствие! А вдруг это все-таки надежная поддержка, нужное и крепкое плечо, на которое я могла бы опереться, пока выбираюсь из того, во что по своей доверчивости попала, забравшись в жизненную патоку по горлышко.
— Тонь… — Даша подсаживается с другой стороны и точно так же, как и Юля, обнимает меня.
— Задушите, чертовы мегеры! — мычу. — Жить, жить хочу. Пустите, коровы. Мамочка-а-а, — пищу.
Они меня сейчас задавят и так освободят мир от беспокойной цыпы, у которой ни черта не получается. За что ни возьмусь, все с препонами или со стоп-краном. Не везет, ей-богу!
— Привет, — с кем-то негромко и довольно нежно здоровается рыбка.
— Привет, — мужской голос отвечает. — Все нормально?
— Да-да. Садись, я сейчас.
Приперся благоверный. Наконец-то! Я ощущаю, как Горовой наклоняется к жене, целует ее, гладит по голове и отходит. Вероятно, садится за стол, как раз напротив нас, чтобы во всех подробностях рассмотреть мое падение.
— Я хочу уйти, — хриплю, выкручиваясь.
— Нет, — шепчет Даша, еще сильнее стягивая на мне объятия. — Не уйдешь. Сама не останешься. Костя придет? — последнее адресует Юле.
— Да, — сестрица отвечает.
«А чертов Велихов прибудет к нам на бал?» — крутится на языке вопрос, который я не решаюсь вслух сказать.
— Наша Юля замуж собирается, — вот так конкретно отвожу от себя «удар». — За Красова, между прочим.
— Господи! — по всей видимости, Дари всплескивает руками, потому как мне намного легче становится дышать и, вообще, я в состоянии шевелиться. — Не может быть! Правда, что ли? Да? Да?
Ох, ты ж, Боже мой! Горовая не на шутку завелась от предстоящего события.
— Да, — сестрица тоже отпускает.
Осчастливленные отползают от меня и дают возможность двигаться и прошептать приветствие Ярославу, с улыбкой разглядывающему нас.
— Как дела? — я вижу, как он неспешно двигает губами.
Ему-то что? Мы с ним, откровенно говоря, не в тех отношениях, когда я могла бы поделиться чем-то, что выходит за границы «привет-пока-желаю здравствовать».
— Нормально, — шепчу, потупив взгляд. — Все хорошо, — неслышно добавляю из чувства такта и обыкновенной вежливости.
Раздражает счастье, бесит радость и благополучие. Я чужая здесь и все еще хочу уйти. А вот после прихода Красова мое желание покинуть этот клуб семейного досуга возросло почти эпически стократно.
— Ты куда? — шипит Юла, когда я поднимаюсь с вполне определенным намерением оставить счастливчиков наедине.
— Потанцую, — киваю в неопределенном направлении, надеюсь, что попадаю туда, куда наметила. — В чем дело, цыпа?
— Не уходи, пожалуйста, — выпискивает.
— Не уйду, — торжественно ей обещаю.
Тем более что нет желания вызывать и самостоятельно оплачивать такси. Пока следую на импровизированную эстраду, звуковое сопровождение меняет лад и становится опять лирическим, но, черт возьми, музыкальным и слишком поэтическим. Я прислушиваюсь к мелодии, словам, под нос бухчу и даже бормотанием подпеваю. А когда не попадаю в ноты, то чертыхаюсь про себя и головой мотаю, словно от наваждения избавляюсь. В продвижении останавливаюсь где-то на полпути и резко поворачиваюсь назад. Хочу вернуться за наш столик, который только вот оставила. Облизывания и шушуканья двух парочек я уж как-нибудь перетерплю, а вот раскачивание в гордом одиночестве на виду у присутствующих здесь сегодня, вряд ли выдержу. Я выбираю зрительное извращение, но не ментальный мазохизм, поэтому поднимаю ногу и наступаю на тот же след, который в противоположном направлении сюда проделала.
— Потанцуем, детка? — шипит мне кто-то в спину.
— Я не танцую, — отмахиваюсь от вынужденного кавалера, а про себя, к тому же грубо, добавляю: «К черту отвали!».
Но, то ли он устал приглашать, то ли я бестактно отказала, однако кто-то очень сильный сгребает меня и, подтащив к себе спиной, крепко зажимает и по буквам произносит точно в ухо.
— Бесстыжая вражина, идем-ка со мной…
Черт бы тебя подрал, козел!
— Пусти, — трепыхаюсь птичкой. — Сашка, перестань, пожалуйста! Не смешно.
— Идем танцевать, ведьма, — Халва разворачивает меня и, двигаясь задом наперед, практически затаскивает нас на почти пустой танцпол. — Не забывай, что в паре я веду.
Да куда там! Как такое можно забыть?
— Да ты, блин, капитан очевидность.
— Танцевать-то
