голове вспыхивают кадры нашего медового месяца. Истон за рулем кабриолета, ветер треплет его волосы, а он смотрит на меня с тихой, спокойной улыбкой. Его взгляд в тот момент, когда он надевал мне кольцо на палец. Его профиль, когда он лежал на крыше виллы и смотрел на россыпь звезд над нами.
Я люблю тебя, моя прекрасная жена.
— Бенджи? Есть что-нибудь?
— Всё еще пишу.
— Хорошо.
Воспоминания накрывают волной. Истон поет для меня за пианино в отеле. Его отражение в стекле у Needle. То, как он стоял, прислонившись к своему пикапу, ожидая меня.
— Бенджи, пожалуйста, поговори со мной, — умоляю я. — Просто поговори. Скажи хоть что-нибудь. Что угодно.
В трубке раздается долгий выдох, и я представляю, как он расхаживает где-то в Северной Каролине, куря одну сигарету за другой. Еще несколько мучительных секунд тянутся в тишине, прежде чем он наконец говорит:
— Ладно. Когда Истону было лет десять или одиннадцать, он привел домой парня из школы и позволил ему жить в своем шкафу три дня.
— Зачем?
— Как оказалось, тот мальчишка рассказал Исту, что отец его бьет. И Истон не смог с этим смириться, поэтому просто спрятал его в своем шкафу. Кормил его, давал носить свою одежду — всё по полной. Объявили тревогу, Amber Alert[104]. О пропаже мальчика сначала сообщили местные новости, а потом история быстро вышла на национальный уровень. Начались масштабные поиски, подключили всех. На третий день Истон всё-таки пошел к Риду — предварительно перепрятав мальчика — и сказал, что скажет, где он, только если Рид согласится стать ему новым отцом. Когда Рид объяснил, что так мир не работает и что мальчику придется вернуться домой, Истон уперся и отказался говорить, где тот находится. Тогда Рид вызвал родителей мальчика и полицию, но пришла только мать. Рид грозил Истону всем, чем только мог, но даже понимая, в какую жуткую передрягу он влип, Истон всё равно не выдал пацана.
Потому что Истон — такой. Он всегда называл вещи своими именами и плевал на весь этот бред, даже когда перед ним стояли запугивающие взрослые или любая власть, которую он считал неправой, — сколько бы проблем это ему ни стоило. Он никогда не отступал от драки. И именно поэтому в итоге Рид предложил матери мальчика огромную сумму денег, чтобы помочь ей уйти от мужа и начать новую жизнь.
— Она это сделала? — спрашиваю я, и слеза скатывается по щеке.
— Да. Сделала. Истон изменил жизнь этого мальчишки, просто не отступив. А ему тогда было всего ничего, начальная школа. Как рассказывает Рид, Истон и этим не удовлетворился и, пока мальчика уводили из дома, устроил его матери жесткий разнос. Он всю жизнь такой. Это тот мужчина, за которого ты вышла замуж.
— Я знаю, — шмыгаю я носом.
— Нет, не знаешь. Потому что единственный раз в жизни, когда он отступил от борьбы, — это ради тебя. Он каждый день сдерживает себя, чтобы не прилететь в Остин и не разобраться с твоим отцом, потому что понимает, насколько это будет разрушительно для тебя. Он меняет себя ради тебя, Натали. И это ломает его. Я никогда не видел его настолько выжатым.
— Я этого не хочу. Ты же понимаешь, я этого не хочу. Я люблю Истона таким, какой он есть. Я бы не изменила в нем ни одной черты. Но наши родители не справляются с этим, Бенджи. Не только мои — Рид и Стелла тоже. Истон с ними в постоянном конфликте, винит их в нашей разлуке. Это слишком.
— Так та фотография, из-за которой он сорвался… это твой извращенный способ…
— Нет. Черт, нет. Он мой коллега. И вообще, ты ему больше по вкусу.
— Но ты позволяешь Истону в это верить?
— Нет. Я сразу сказала ему правду. Но он потребовал, чтобы я прилетела к нему. Он ведет себя неразумно.
— Ага. Шесть недель после свадьбы порознь, и он, значит, неразумный? — фыркает он.
— Я имела в виду сегодня. Истон ставит мне ультиматум, а мы с папой начали хоть как-то разговаривать всего час назад. Я хочу поехать к нему, правда хочу, но не могу. Я просто не знаю, что еще делать.
— Знаешь. Еще как знаешь, черт побери.
— Мы почти разрушили наши семьи. Мое будущее здесь, рядом с отцом. Наследовать его газету, продолжить его дело. Это моя мечта.
— И ради этого ты собираешься уничтожить собственную семью еще до того, как она вообще успеет начаться?
— Что бы я ни делала, я будто всё время выбираю неправильно. Истон в ярости. Отец только-только снова начал со мной говорить. Я не могу угодить ни одному из них и при этом сохранить рассудок. Мы совершили ошибку, и нам нужно…
— Нет. Ошибку совершила ты. Огромную. Но не ту, о которой думаешь. Он уже всё понял. Если ты не приедешь и не исправишь это прямо сейчас, ты разрушишь ваши отношения так, что починить их будет невозможно. Его любовь к тебе сделала его слишком слабым, чтобы, блядь, бороться за себя. Это никогда не будет «правильно», Натали, ты и сама это знаешь. У вас никогда не будет по-настоящему честного шанса. Но не из-за вашего прошлого. И, возможно, всё так и не станет нормальным. Зато жизнь для вас обоих станет невыносимой, если ты от этого откажешься. Мы все это знаем. Даже твои, черт возьми, эгоистичные родители это знают. И всё равно они спокойно засыпают по ночам, довольные собственными решениями. Не забывай: после того как они успешно разлучат вас, они останутся друг у друга.
Слезы продолжают катиться по щекам. Я чувствую, как правда его слов тяжелым грузом ложится мне на сердце.
— Я люблю его, Бенджи. Он для меня — всё.
— Тогда это должно быть кристально ясно. Господи, меня до чертиков тошнит снова и снова наблюдать одно и то же. Если это правда, Натали, тогда сделай выбор. Сделай его тем приоритетом, которым он заслуживает быть. Дай ему его законное, блядь, место — место твоего мужа и партнера, номер один. Перестань отрицать его значимость в своей жизни. Коробка уже открыта. Закрыть ее обратно невозможно.
— Это не так просто.
— Просто, если отсечь всё, кроме того, что действительно имеет значение. Я годами смотрел, как мои родители разрывают друг друга из-за гордости, неуверенности и эгоистичного дерьма. Я не позволю этому случиться с моим братом. Тебе нужно разобраться со своим дерьмом прямо сейчас.
— Я пытаюсь.
— Ну, пока у тебя плохо получается.
— Я бы никогда
