это заставляло меня чувствовать себя большим и важным, когда я стоял с ними в одной комнате, возвышаясь над ними своими шестью футами двумя.
— Итак, есть ли еще те, кто хочет высказать свои претензии, прежде чем я продолжу? — спросил я, оглядывая комнату, но никто из них не произнес ни слова. — Хорошо. Пушистая утка должна победить, ребята.
Глаза Маршалла расширились, когда я назвал имя его лошади, и румянец окрасил его щеки, когда он понял, что разевал рот на меня по пустякам, потому что я все равно давал ему бесплатную победу.
— Мне наплевать на все остальные позиции сегодня, — продолжил я. — Но позвольте мне сказать вам сейчас, что если любая другая лошадь, кроме его, первой занесет нос над финишной чертой, я приду к победителю этой же ночью, чтобы отрезать его жокейские ноги и сделать из них пару нунчаков. Потом я использую свое новое оружие, чтобы пробить его гребаный череп. Поняли?
Гулкий хор согласия наполнил комнату, и я усмехнулся, повернувшись и зашагав прочь от них.
— Удачной гонки, ребята.
АНЯ
— Обычно я чую крысу из Интерпола, — пробормотал Царь в сотый раз.
Дэнни выпроводил второго официанта в сопровождении нескольких своих людей, парень на ходу оправдывался за свою невиновность. Он был просто еще одним подставным лицом Батчера, но устроил хорошее представление, причитая о своих детях, пока Дэнни обещал царю выяснить, впредставляет он угрозу или нет.
Человек Царя, Юрий, продолжал обнюхивать каждый угол комнаты, охотясь за любыми другими устройствами, которые могли быть спрятаны, как он подозревал, что в стенах могут быть жучки.
— Не корите себя. В наши дни все правоохранительные органы становятся все хитрее, клянусь, — сказала я, когда появился новый официант, спеша наполнить наши бокалы шампанским.
Царь посмотрел на меня, провел рукой по своим ледяным светлым волосам и вздохнул.
— Ох, быть женщиной, у которой нет никаких забот в мире.
Во мне промелькнуло раздражение, но я сдержала улыбку. Я наклонилась к нему поближе, когда Дэнни зажег еще одну сигару для себя, откинувшись назад в своем кресле, когда его внимание переключилось на меня. Я понизила голос, шепча Царю, и он наклонился ко мне, словно не мог удержаться, чтобы не узнать, что я хочу сказать.
— Я не такая, как обычные женщины. Дэнни иногда позволяет мне играть в гангстера.
— Правда? — спросил он, его небесно—голубой взгляд пробежался по моему рту. — И в какие игры миссис Батчер любит играть?
— Он уже пускал меня в комнату пыток, — прошептала я, чувствуя, как Дэнни наклонился ближе, словно ему было чертовски интересно, к чему я клоню. — Я уже играла с агентами. Агентами Интерпола.
Царь заметно вздрогнул, низкий стон вырвался из его губ, и он потянулся, чтобы заправить прядь волос мне за ухо.
— Вы действительно единственная в своем роде, не так ли, миссис Батчер?
— Руки прочь, приятель, — прорычал Дэнни, и я взглянула на него, обнаружив, что он практически дергается в своем кресле, словно с трудом удерживается на нем.
Царь убрал руки, невинно подняв их в знак невиновности к Дэнни, но в его глазах тоже сверкнул вызов. Они обменялись пристальным взглядом, который был тайным мужским разговором, и я поднялась со своего места, взяла свой фужер с шампанским и направилась к балконным дверям, покачивая бедрами. Я в принципе ненавидела это платье, потому что выглядела как шикарная сучка, а эти каблуки жали мне пальцы ног, словно в них жил сам дьявол, но я могла идти, словно плывя на облаке, и я знала, что моя задница притягивает все взгляды в комнате, пока я иду.
— Гонка вот-вот начнется, — позвала я, открывая балконную дверь и оглядываясь через плечо.
Мой муж и Царь уже были на ногах, и Дэнни добрался до меня первым, обхватив рукой мою талию и притянув меня достаточно близко, чтобы я почувствовала его дыхание на своей шее.
— Притормози немного, секс-бомба, — пробормотал он, но я лишь мило улыбнулась ему в ответ.
Я знаю, что делаю, придурок.
Мы отошли к перилам, и я вырвалась из рук Дэнни, а Царь встал по другую сторону от меня, и мы втроем смотрели на заполненные трибуны и пышную зеленую дорожку за ними. Мы были совсем рядом со стартовой площадкой, и мое сердце бешено забилось, когда прозвучал сигнал, и двери в стойла распахнулись, выпуская скаковых лошадей.
Они галопом выскочили из них и помчались по дорожке, а голос комментатора заполнил трибуны, но мои глаза были прикованы к Пушистой утке, я болела за нее, кричала, когда Дэнни стучал кулаком по перилам, а Царь крепко сжимал его рядом со мной.
— Давай — давай! — кричала я, и, несмотря на то, что я знала, что эта гонка была подстроена, я все еще была на взводе, когда лошади скакали галопом и приближались к финишной черте.
Пушистая утка была на четвертом месте, и я бросила тревожный взгляд на Дэнни, но на его лице была самая большая ухмылка, уверенность лилась из него, когда он выкрикивал слова поддержки. Я была захвачена этим моментом, глядя на него, когда свет, казалось, вспыхнул в его темных глазах, и в нем была такая дикость, что у меня все перевернулось в животе. Он был прекрасен, этот мужчина, этот мой муж, и дело было не только в его внешности, что-то светилось в нем из тьмы, окутывавшей его душу. Может быть, он и был жестоким королем, но он также был самым пьянящим мужчиной, с которым можно было находиться в компании. Он привносил возбуждение в каждый момент, электризуя воздух и заряжая его такой силой, что я чувствовала, как она потрескивает под моей кожей.
Я так отвлеклась, глядя на него, что только через секунду поняла, что он вскидывает кулак вверх и кричит о победе Пушистой утки. Он повернулся ко мне, и я прыгнула на него, прижавшись ртом к его рту, теряя себя, упиваясь им, когда его язык проникал между моих губ, и я целовала его со всей страстью жены, которая решила сказать “да”.
Царь громко смеялся позади нас, а Дэнни провел рукой по моей спине, обхватил мою задницу и сжал, не стесняясь, когда он требовал меня каждым собственническим движением своего языка против моего.
Когда мы расстались, у нас перехватило дыхание, и мы
