— Смирнова А. С.?
— Да.
— С каких пор?
— С тех пор, как он домой вернулся.
— О!
— Замолчи! — шипит и, как необъезженная лошадь, стучит «копытами».
— Ладно-ладно, — поднимаю руки, направляю к ней ладони и делаю успокаивающее движение. — Я не спорю.
— Поговори с Сергеем.
Здрасьте, приехали!
— Зачем? — поднимаю бровь.
— Поинтересуйся, как у Тосика дела.
То есть? Она типа встречается с Петей, а ее делами должен интересоваться я?
— Уверен, там все нормально.
— Господи! — Наталья обхватывает голову руками и запускает пальцы в шевелюру, приподнимает волосы, корчит из себя кикимору, встряхивает космы, словно вшей оттуда изгоняет. Я немного отстраняюсь и делаю мелкий шаг назад. — Просто поговори, я тебя прошу!
— Может быть, лучше тебе с Женей перекинуться словечками? — подмигиваю. — Обсудите сюжетные линии, промоете косточки твоим героям, например, и как бы невзначай свернете на нужную дорожку.
— Все ясно. Сердечно благодарю за помощь. Я сама! — отрезает и тут же тихо добавляет. — Как всегда. А от тебя помощи, как от козла молока.
Ей с выражениями обходиться бы с осторожностью и небольшим почтением. Хотя, как говорится, и на том «спасибо». Всего лишь немолочным обозвала. Правда, некрупным, зато парнокопытным. Полегчало и немного отпустило. С трудом, если честно, представляю возможный разговор с СМС. Мне следует представиться и обозначить ключевые моменты, проверить бреши плана? Или подождать, пока жена перегорит или остынет?
Пока вот на повестке дня одна противная проблема — спонтанное и где-то даже глупое заявление, которое я…
«Не подпишу! Не подпишу!» — бормочу себе под нос, рассиживаясь в машине. Через лобовое окно наблюдаю за прибытием внушительной части честной компании. Отрадно видеть, что пожилые «мальчики» с возрастом себе совсем не изменяют: сначала Алексей Смирнов на огромном черном звере подкатывается к главному входу ресторана, подкрадываясь словно тать в ночи; а шебутной и громогласный Сергей Смирнов, у которого из автомобильного салона раздается разрывающая перепонки какофония, подваливает к месту встречи через несколько минут после брата. Чрезвычайно хитрый хрен! Моргнув фарами, отдает мне честь и поклон моей машине, затем задушенно сигналит, говоря «привет», и наконец выплевывается из салона, спотыкаясь о подножку. Пятками одергивает темно-синие джинсы, поворачивается спиной и, повиливая худосочной жопой, свернув себе голову на бок, специально под наблюдение за тем, что происходит, распахивает тяжелую дверь. Да уж, с этим братом не оберешься чертовых проблем. Сергей прикидывается идиотом, недалеким долбое. ом, а на самом деле, мозги работают, словно микросхемы навороченного суперкомпьютера. «Простачкам легче живется» — такой девиз у младшего Смирнова с некоторых пор. Отшвыриваю на соседнее кресло планирующее увольнение Петра, снимаю телефон и забираю рабочую папку, в которой пересмотренные договоры и другие документы для продвижения совместного бизнеса с небольшим дополнением.
Я решил взять под свое крыло «Шоколадницу»! Целиком и полностью. У раздувающего ноздри совладельца я, конечно, согласия не спросил, но, если честно, оно мне и не нужно. Изучив динамику развития и новую стратегию, которую Петька решил в этом заведении реализовать, я пришел к очень положительному выводу и решил… Помочь! Меня не интересует прибыль или еще какая-нибудь ересь из финансовых вложений, однако я уверен, что это выгодное дело, а самое главное, необычное, а, стало быть, без озлобленных и чуть-чуть завидующих злопыхателей и конкурентов.
Оглядываясь и наигранно зевая, неторопливо вползаю в ресторан. Твою ж, вас, сучьи черти, налево и прямиком в ад! Сидят… Сидят втроем, раскинувшись на стульях, вокруг большого круглого стола. Почему-то не могу припомнить, когда этот предмет ресторанной мебели появился в помещении «Накорми зверя». С каких пор мы изображаем благородных рыцарей, излучая гостеприимность и радушие к таким клиентам, например, как я?
Братва, как по команде, обращает на меня три пары глаз, а кое-кто, как недоразвитый, размахивает руками. Морозов на старости лет стал такой же размазней, как и я. Видимо, грустный возраст и продолжительный срок семейной службы откладывают неизгладимый отпечаток на поведение и характер в целом мужиков, у которых из когда-то амбициозно задуманного, уже все есть.
— Гришаня! — горланит Алексей. — Что-то ты помятый, милый друг! Не выспался? — и первым протягивает мне руку.
Я принимаю его ладонь, перехватываю и крепко пожимаю, почти ломая крупные суставы здорового мужика, каким Смирнов всегда являлся. Надо бы отметить, что здесь как будто тоже все стабильно: Алексей слишком крупный и высокий пень, здоровый лось, который все еще не отошел от своих кузнечных дел, зато в маленьких внучатах полностью растворился.
— Тебя увидел и сразу оконфузился, — смеюсь. — Привет-привет, — отпускаю его руку и передаю пожатие по кругу. — Привет, Серж. Зверь! — Морозову лишь киваю и быстро занимаю свое место за столом.
— Я так понимаю, заседание можно считать открытым? — хрипит последний.
— Я готов, — расстегиваю пуговицы на пиджаке и распускаю полы. — Угощение будет?
— Кухня еще не завелась. Извини, Гришок.
Вскидываю руку и сверяю время:
— В полдесятого утра? Проспали, что ли?
— Оглянись, мой старый друг и муж младшенькой сестры по совместительству, — Морозов разводит руки, так привлекая к окружающей нас обстановке мое рассеянное внимание. — Ты наблюдаешь здесь хоть один голодный рот, который бы, стуча приборами, требовал скорейшего обслуживания, м?
А и правда!
— Что за дела? — озираюсь, перегибаюсь через спинку стула, вынужденно сворачивая себе шею.
— Выходной! — смеется Макс.
— Серьезно? — хмыкаю.
— Я закрыл его специально. Сегодня не обслуживаем. Извини, зятек.
С каких это еще херов? Новый заскок? Теперь старички решили повыкаблучиваться и устроить день самоуправления или бойкот на какое-либо обслуживание?
— Давно не собирались, Велихов.
— Мы виделись на прошлой неделе, — возвращаюсь к братве лицом и таращусь на Максима.
— Что нового в семействе Велиховых произошло за эти семь долгих дней?
Это еще что за «херня-вопрос»?
— Договоры! — со шлепком запускаю пластиковую папку на блестящий от чистоты темный стол. — Все хорошо, можно запускаться.
— Это понятно. Мы в курсе и со всем согласны. Ты молодец! Но…
— Как жена и дети? — хохочет Алексей.
— Что? — осипнув, еле-еле говорю.
— Как у них дела? — он тянется за пачкой, нашарив ее вслепую, подносит к своему лицу
