какой нужно быть дурой, чтобы вывести меня из себя настолько, чтобы вызвать во мне жажду крови? — шепчет он, и каждое его слово пропитано ядом.
Слёзы продолжают литься из моих глаз, стекая на его ладонь. Не могу ни двинуться, ни взгляда отвести, только смотреть в безумные полыхающие глаза Ашера и молиться, чтобы кто-нибудь пришёл и вытащил меня из этого кошмара.
— Таких сук как ты нужно ставить на место, — продолжает он говорить.
Рычит, смотря в мои глаза, затем убирает руки, и я на мгновение выдыхаю облегчённо, вот только напрасно! Потому что Ашер толкает меня к стене, опустив руку на мою шею.
— Задушить тебя? М? Или… — в другой его руке появляется острое лезвие ножа, — прирезать?
— Ашер…
— Закрой рот! — взрывается он. — Не смей произносить моё имя. Никчёмная, убогая сука.
— Пожалуйста… — надрывно произношу, всхлипывая и содрогаясь всем телом.
— Что? Будешь умолять? — на его губах появляется кривая ухмылка. — Поздно. Раньше нужно было думать.
Ашер стискивает челюсти, лезвием касаясь моего подбородка. Рука его всё ещё сжимает мою шею. Воздуха не хватает не только от того, что он сомкнул пальцы, но и от того, что нос забился соплями, и теперь я чувствую, как перед глазами всё плывёт. Вдыхаю ртом, сквозь слёзы смотря на этого ненормального хищника. И уже думая о том, что если он меня сейчас прирежет здесь, в женском туалете, то его даже не посадят. Он будет жить дальше припеваючи.
Голова и всё лицо начинает гореть, чувствую, как из носа хлюпают сопли, стекая по моему лицу вниз. Хищник прослеживает взглядом и кривит лицо от отвращения. Хотя бы соплями его всего уделаю!
Дёргаюсь, но всё безуспешно. Он просто стоит и рассматривает моё лицо, то и дело, опускаясь взглядом к носу и губам. Что же он медлит? Прирезал бы меня уже.
Ашер тяжело вдыхает и выдыхает, в его глазах вихрём начинают кружить жёлтые искры. Хмурится, и даже нож убирает от моего лица, ослабляет хватку на шее.
— Убогая, — шепчет он. — Руки о тебя марать даже не хочется…
Полностью отпускает и даже отходит на несколько шагов, сворачивая нож и засовывая его в карман брюк. Небрежно вытирает ладонь о салфетку, на которой остались капли моих слёз, а затем, глянув на меня ненавидящим взглядом, покидает помещение.
Ушёл…
Громко всхлипываю и сразу же опираюсь руками о ближайшую раковину, чтобы не упасть. Всё тело дрожит, а ноги едва меня слушаются от пережитого страха. Поднимаю взгляд к зеркалу и понимаю, почему Ашер ушёл, не стал трогать меня и дальше.
Так это были не сопли, а кровь.
Прослеживаю за алой дорожкой из носа из крови и соплей, что тянется по краю губ, подбородку и каплями пачкает мою белоснежную когда-то рубашку. Ему даже не пришлось резать меня, кровь сама пошла из носа, радуя прекрасным зрелищем.
Что он там сказал? Ах да, точно. Я пробудила в нём жажду крови…
Глава 19
Мне требуется целых десять минут, чтобы постепенно унять неприятную дрожь, пронизывающую всё тело, и остановить кровь, сочащуюся из носа. Я внимательно осматриваю свою рубашку и с горечью осознаю, что она испорчена, и алые пятна некрасиво расплылись по ткани. Решаю отправиться домой. У меня совершенно нет желания встречаться с кем-либо ещё сегодня. Внутри разрастается тяжёлое и гнетущее чувство, непреодолимое желание спрятаться от всего мира, раствориться, стать невидимой, чтобы никто не мог меня найти, чтобы все попросту забыли о моём существовании…
Я терпеливо дожидаюсь, пока раздастся звонкий сигнал, оповещающий о начале пары. Только после этого я осторожно выхожу из уборной, стараясь двигаться как можно тише. Быстрым шагом я преодолеваю коридор, затем пересекаю фойе. Возле входной двери, я замечаю Эрика, он стоит и оживлённо разговаривает по телефону. При виде него моё сердце тут же болезненно сжимается.
Эрик внезапно оборачивается и замечает меня. Его брови медленно сходятся на переносице, когда его взгляд опускается на мою испачканную рубашку. От этого простого жеста мне почему-то становится невыносимо стыдно. Я крепче прижимаю к груди свою сумку и ускоряю шаг, направляясь к выходу.
— Перезвоню, — коротко бросает Эрик в трубку, после чего быстро убирает телефон в карман.
Я стараюсь пройти мимо него, намеренно отводя взгляд, избегая даже мимолетного контакта. Всё, чего я сейчас хочу, это как можно скорее убежать, скрыться от чужих глаз, особенно от его взгляда.
— Кана, постой, — вдруг раздаётся его голос, а в следующий момент я ощущаю, как тёплая рука Эрика мягко ложится на мой локоть, заставляя остановиться.
Я резко вздрагиваю, словно от неожиданного удара, и медленно поднимаю глаза на бывшего парня.
— Что он сделал? — спрашивает Эрик, его растерянный взгляд беспокойно скользит по моему лицу, пытаясь прочесть в нём ответ.
— Какая разница? Просто оставьте меня в покое, — тихо отвечаю я и, не дожидаясь реакции, выхожу на улицу. Яркий солнечный свет ослепляет меня, резко контрастируя с мрачной атмосферой.
Я слышу, как за мной раздаются шаги, и кто-то выходит следом. Это Эрик. Он ускоряется, быстро сокращает дистанцию и оказывается рядом со мной.
— Ты ведь домой направляешься? Давай я тебя подвезу? — звучит его предложение.
— Не надо, — отрицательно мотаю головой, изо всех сил стараясь унять дрожь, которая предательски пробивается в голосе.
— Карина, — он внезапно делает шаг ближе, его рука мягко, но уверенно обхватывает мою талию. Он притягивает меня к себе, останавливая у края дороги. — Прости меня.
— Эрик… Пожалуйста, — шепчу я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мне настолько тяжело в этот момент, что его слова лишь усиливают боль.
Он тяжело вздыхает, затем перехватывает мою руку и настойчиво ведёт за собой к своему автомобилю. Открывает дверцу салона и твёрдо произносит:
— Я всё-таки отвезу тебя домой.
Я настолько обессилена, что у меня просто не остаётся сил сопротивляться. Молча сажусь в машину, замыкаюсь в себе, отстраняюсь от всего происходящего. Эрик ведёт автомобиль, а я стараюсь не замечать ничего вокруг. Лишь время от времени ловлю на себе его виноватый взгляд, как он украдкой смотрит в мою сторону, будто пытается что-то прочесть на моём лице.
Неужели он действительно чувствует вину?» После всего, что произошло… После того, как он безосновательно обвинил меня. Может, он понял, что был не прав? Или это просто мимолётно проснувшееся сочувствие?
Мне не нужна его жалость. Раньше я искренне верила, что с Эриком буду как за каменной стеной, что он всегда защитит, поддержит. Но реальность оказалась куда более жестокой. Он стоял и спокойно наблюдал, как Ашер
