ловко оказались под рукой, прямо ангел-хранитель.
Я машинально улыбнулась — скорее из вежливости, чем от удовольствия.
— Чем могу помочь?
— Да вот… — он сделал паузу, будто подбирая слова, — хотел уточнить кое-что насчёт консультаций по проектам. Кто у вас сейчас принимает заявки на сотрудничество? Отдел продаж?
— Да, заявки через сайт или по почте. Я могу переслать контакт.
— Не стоит, — мягко прерывает он. — Я просто хотел убедиться, что у вас всё в порядке. — Пауза. — Вы ведь там, в приёмной на первом этаже, как раньше, да? Никаких перемен в карьере не планируется?
Я нахмурилась.
— Нет, зачем? Меня всё устраивает. Работа стабильная, коллектив хороший.
— Вот и отлично. Стабильность — редкая вещь. Особенно если позволяет совмещать с личной жизнью.
— В смысле?
Он будто усмехнулся в трубку, чуть растягивая слова:
— Ну, за место офис-менеджера стоит держаться, правда? И график удобный, и на жизнь остаётся время… — снова пауза. — Например, на свидания после работы. Что вы вообще думаете о свидании с интересным мужчиной... Лиза?
Я не сразу поняла, что он только что сказал, и автоматически переспросила:
— Что я думаю о… свидании?..
Звук шагов за моей спиной вдруг резко исчез, как будто его кто-то выключил.
Ощутив эту внезапную тишину, я машинально подняла глаза на зеркальную поверхность стеклянной двери в бухгалтерию... и увидела его.
Оказывается, Батянин остановился у лифта, не пройдя и пары шагов мимо. Развернулся вполоборота и смотрел прямо на меня чёрными пристальными глазами. Причём не просто внимательно, а как-то... жёстко. Словно вознамерился вычислить, взвесить и сопоставить каждое моё слово.
Я чувствовала этот взгляд всем телом, как будто кто-то приложил горячую ладонь к моему затылку. Из-за этого голос в трубке вдруг превратился в невнятный фон, а воздух стал густым и тяжёлым.
— …ну же, Лиза, — прозвучал возле уха голос Германа, мягкий и вкрадчивый. — Не слышу ответа.
Я моргнула, не сразу сообразив, о чём он говорит, и почувствовала, как медленно, очень медленно по щекам начал подниматься жар. Под взглядом Батянина у меня даже горло пересохло.
Я молча смотрела на него в ответ через отражение в двери.
Акулов, который шёл впереди, вдруг заметил, что начальник замедлил шаг. Тоже остановился и удивлённо обернулся:
— Андрей Борисович? Всё в порядке?
Будто опомнившись, тот коротко кивнул, перевел взгляд мимо меня, туда, где стеклянные двери выхода, и отрывисто бросил:
— Иди, я догоню.
Акулов, растерянный, всё же послушно направился дальше, а Батянин остался ещё на пару секунд, глядя на меня. Этого взгляда хватило, чтобы у меня в груди снова всё перекувырнулось... а потом нить его внимания словно отрезало. Он резко выдохнул и продолжил путь чуть более быстрым шагом, чем прежде.
А я осталась стоять на месте, будто меня выдернули из сна. В ушах шумело, сердце колотилось так, что стучало в висках.
— Лиза? — Герман, всё ещё на линии, слегка поменял тон, уловив паузу, и вдруг тихо усмехнулся. — Неужели вы всерьёз задумались над предложением? Или я застал вас врасплох?
— Просто… вы как-то неожиданно, — пробормотала я, стараясь выровнять голос.
В его ответном смехе мне вдруг почудилось холодное удовольствие охотника, почуявшего добычу.
— Ну, будем считать, что я всего лишь пошутил. Хотя, если вдруг решите, что шутка неплохая… я умею превращать шутки в приятные вечера.
Улыбался он так, что даже через телефон чувствовалось: решил, что я смутилась. А значит, можно и дальше мариновать меня в этом разговоре.
— Не теряйте мой номер, Лиза, — продолжал он невинно. — Вдруг когда-нибудь шутка окажется пророческой?
— У нас общий номер, — ответила я сухо. — И этот разговор неуместен.
— Ну, не сердитесь, — проговорил он с лёгким смешком. — Иногда лёгкая флиртовая нота делает день чуть теплее. Разве нет?
— Нет, — сказала я тихо, но твёрдо. — У меня работа горит.
— Тогда не буду вас отвлекать, — лениво бросил он. — Было приятно услышать ваш голос. Он у вас чудесный. Даже не ожидал, что офисная линия может звучать так… тепло. Вы умеете обезоруживать собеседника не только пластырем...
— До свидания, — неловко попрощалась я и отключила трубку.
Так и стояла с ней в руке, как дура, глядя в пустой коридор, где уже никого не было, и думала только об одном.
Теперь Батянин точно решит, что у меня роман.
* * *
Сегодня вечером за окном моросит первый весенний дождь — противный и вязкий, будто кто-то распылил по городу уныние. Обычно в это время я уже мчусь домой — там дети, ужин, стиралка, вечно недомытый тазик и голос совести в виде младшего: «Мама, ты опять опоздала!»
Но этот вечер — исключение.
Машка, моя сестренка, пообещала посидеть с ними вечер. С её «не переживай, всё под контролем» я даже поверила, что дети лягут спать, как маленькие солдаты по команде генерала.
Так что я впервые за долгое время позволила себе роскошь — остаться допоздна. Не ради трудового подвига, конечно. Просто хотелось тишины. Хоть час без споров, без «мама, а где мои носки», без разговоров о мультиках и роботах-трансформерах, постоянно напоминающих теперь о Батянине.
Сижу, щёлкаю таблицы, грею ладони о чашку кофе и думаю: вот, наверное, как выглядит свобода взрослой женщины — сидеть в пустом офисе под гул вентилятора и считать это отдыхом. Свет тусклый, лампы чуть мерцают, прямо как в фильмах, где героиня осознаёт, что загнала себя в тупик.
Я зеваю и шепчу себе под нос:
— Вот зачем, спрашивается, я это делаю?
Ответа, понятно, нет. Наверное, просто привычка — делать вид, что у меня всё под контролем. Хотя кого я обманываю? Контроль закончился в тот момент, когда Батянин посмотрел на меня тогда, у лифта.
После этого опять наступила тишина. Ни намёка, ни «доброе утро», ни случайного вопроса. Как будто ничего не было. Но, честно говоря, наверное, так даже лучше. Без всех этих качелей, где от одного взгляда тебя кидает из жара в холод.
Я выключаю монитор, аккуратно складываю бумаги в стопку, проверяю почту — чисто для приличия. Осталось только надеть пальто, дотянуть до дома и уже там включить другую версию себя: спокойную уютную маму, хозяюшку без драмы и внутренней тряски.
Я уже тянусь за сумкой под стойку, когда за моей спиной вдруг раздаётся низкий глубокий голос, который ни с кем невозможно перепутать:
— Рабочий день закончился два часа назад, Лиза. У вас... есть какие-то планы на вечер?
Я подскакиваю так, будто мне в спину бросили снежком. Сердце делает кульбит и падает куда-то в район пяток. Медленно поворачиваюсь.
Ну, конечно. Генеральный собственной персоной.
Только что
