он забыл тут, на первом этаже, где из всех дневных сотрудников засиделась только я, бедная, нисколечки ему неинтересная Лиза?
Глава 13. Свидание с холодильником
Я застываю с ручкой в руке, будто школьница у доски.
— Планы? — переспрашиваю зачем-то, чувствуя себя донельзя глупо. Голос выходит чуть тоньше, чем нужно.
Ну вот, опять. Ну почему, когда Батянин рядом, мой организм вечно решает работать в режиме «всё не так»? Это чертовски... досадно.
Он стоит в дверях — пальто нараспашку, руки в карманах, темная ткань подчёркивает его плечи, движения неторопливые, уверенные. Свет от настольной лампы падает неровно, и половина лица уходит в тень. Шрам тянется от скулы к виску, как обычно, завораживая меня. Потому что у него не лицо, а настоящая история мужественности. У кого-то в жизни морщины, а у Батянина — следы битв, которые он, похоже, выиграл.
Но не шрам чейчас притягивает меня больше всего, а его глаза. Чёрные. По-настоящему черные, без всяких оттенков.
Я раньше думала, что у людей таких глаз не бывает, чтобы прямо чёрные, как уголь. Оказалось, бывает. В единственном экземпляре, который стоит передо мной. Глаза с бездонной глубиной, в которую смотришь — и сразу тонешь. В них нет ни угрозы, ни мягкости. Просто такое ощущение, будто тебя насквозь видят и в то же время... молчат обо всём, что увидели.
— Да вот… — мямлю я, понимая, что он ждет нормального ответа. — Бумаги не подписала. Хотела доделать, чтоб не тащить на завтра.
Батянин еле заметно усмехается и делает шаг ближе к моей стойке. Медленно. Без спешки. Но от этого мне становится только хуже. Каждое его движение как будто рассчитано на то, чтобы я потеряла самообладание у него на глазах.
— Бумаги, — повторяет он задумчиво. — А я думал, вы просто прячетесь.
— Что? — я поднимаю на него глаза, стараясь их не отвести в сторону на чистой силе воли. — С чего вы взяли?
— Интуиция, — отвечает он спокойно и подходит ближе, пока между нами остаётся не больше метра. — Вы избегаете меня, Лиза?
Внутри всё сжимается в комок.
Он не повышает голос, не давит, просто стоит рядом — высокий, спокойный, уверенный в себе... мужчина моей мечты во плоти. Но в этой тишине есть что-то, от чего мне хочется попятиться. И я не выдерживаю. Инстинктивно хватаю сначала папку, потом сумку, потом ручку... всё подряд, лишь бы что-то делать.
— Нет, Андрей Борисович, — возражаю я, обходя стойку с противоположной от генерального стороны. — Просто завал на работе. И вообще… почти конец дня, я вот уже собиралась домой пойти.
Батянин зачем-то двигается следом за мной. Не быстро, нет. Медленно. Почти лениво. Но я чувствую, как шаг за шагом он сокращает дистанцию, и сердце колотится так, что, кажется, слышно на весь этаж.
— Странно, — говорит он своим густым вибрирующим голосом, сводящим меня с ума. — Когда человек торопится домой, он не сидит один в пустом офисе до девяти вечера.
— Так получилось, — бормочу я, продолжая стратегическое отступление. — Просто… нужно было закончить отчёт.
— Вы уверены, что отчёт? — Он наклоняет голову чуть набок, неотрывно наблюдая за моими действиями со вспыхнувшими в глубине черных глаз огоньками нечитаемых эмоций.
— Абсолютно, — бормочу я и хватаю еще одну ближайшую папку, чтобы переложить ее в случайно выбранное место.
Батянин продолжает обходить стойку, а я упрямо держу дистанцию. Якобы навожу порядок на своем столе, а на самом деле навожу только хаос, который мне же самой завтра придется разбирать. Мы как два актёра в нелепом танце без музыки: я пячусь от него, а он лениво идёт за мной, шаг за шагом.
Я хватаю ручку, потом стаканчик для скрепок — ну зачем он мне сейчас, скажите на милость?.. Но руки должны чем-то заняться, иначе я просто расплавлюсь на месте от волнения.
— Лиза, — говорит Батянин тихо, — вы чего от меня шарахаетесь так?
— Да ну, что вы такое говорите, Андрей Борисович, — нервно хмыкаю, — я просто… ну… порядок тут навожу, видите?
В его глазах вспыхивают искры — то ли веселья, то ли какой-то особой мужской заинтересованности, о которой я предпочитаю не задумываться. А то мало ли что опять нафантазирую себе. Да в принципе и некогда гадать о причинах его поведения, потому что он опять делает шаг ко мне.
Я машинально ускоряю отступление и тут же спотыкаюсь о ножку стула. Приходится схватиться за край стойки, чтобы не упасть.
— Порядок, значит, — медленно повторяет Батянин, и уголки его губ дергаются, — в девять вечера?
— Ага, — киваю я серьезно. — Самое продуктивное время.
Он снова делает наступательный шаг, а я снова отступаю, прижимая к груди папку, как щит. Всё это выглядит, наверное, ужасно комично, но он не смеётся. Просто наблюдает немигающим взглядом — спокойно, пристально, и с таким странным выражением на лице, что у меня в животе всё сворачивается в томительный узел.
— Я хотел поговорить с вами, Лиза, — небрежно сообщает Батянин и добавляет: — Не по делу.
Мне хочется застонать и провалиться под пол от его тона. Потому что его бархатный голос звучит сейчас безо всякой деловой холодности. И от этого сразу сносит крышу. Нельзя мне с ним вести всякие личные разговоры, ну нельзя, это уже проверено... ни в коем случае!
— Поговорить? — переспрашиваю я нервно. — О чём?..
— О вас. — Его взгляд на секунду опускается на моё лицо, потом возвращается к глазам. — Я не привык, когда от меня бегают.
Боже. Вот кто вообще так говорит? Это же не фраза, а чистая катастрофа для моих нервов!
Я делаю шаг назад, ударяюсь бедром о край стола и выдыхаю:
— А-а… это… может, завтра?
— Почему завтра? — всё тем же ровным тоном спрашивает он. — Вы спешите?
Я хватаю со стола флешку.
— Да, я вообще-то… э-э… опаздываю.
— Домой?
— На свидание, — вылетает вдруг у меня само собой без тормозов.
Батянин резко останавливается.
— Свидание, — повторяет он, чуть растягивая слово потяжелевшим голосом.
Я киваю. Свидание, ага. С моим холодильником. И каким-то азиатским сериалом, который я уже третий раз пересматриваю.
— Ну да. Ужин, кино, всё как у людей, — с готовностью продолжаю выдумывать, воодушевленная тем, что смогла остановить его наступление. — Обычное свидание с нормальным мужчиной. Солидным, уверенным, с чувством юмора. Без отчетов и дедлайнов. Знаете… с таким, который всегда проявляет понимание и старается не обидеть.
Я сама слышу, что несу чушь, но остановиться не могу. Паника шепчет: говори хоть что-то, только не молчи! Иначе твой чертовски привлекательный генеральный снова заморочит тебе голову своим
